Пентагон объявил об «уничтожении» иранской космической программы
Пентагон заявил: иранская космическая программа «уничтожена»
А знаете, что общего у космических запусков и межконтинентальных ракет? Технологии. И именно эту связь, похоже, разорвала недавняя операция США и Израиля. Глава Северного командования Пентагона генерал Грегори Гийо выступил с громким заявлением: космическая программа Ирана, по сути, ликвидирована. И это не просто удар по амбициям Тегерана в космосе. Это, как считают в Вашингтоне, похороненная мечта о ракете, способной долететь до американской земли.
Почему космос так важен для ракет?
Позвольте объяснить. Чтобы вывести спутник на орбиту, нужна мощная ракета-носитель. А технологии для такой ракеты — это почти готовый фундамент для создания МБР, той самой межконтинентальной баллистической ракеты. Генерал Гийо был прямолинеен: «Наиболее реалистичный путь Тегерана к разработке МБР, способной угрожать континентальной части США, вероятнее всего, был закрыт». Проще говоря, самый короткий и очевидный маршрут Ирана к созданию супер-оружия теперь, по мнению Пентагона, заблокирован.
Эти слова прозвучали на слушаниях в Конгрессе — формально, сухо, но смысл от этого лишь весомее. У Ирана, заявляет высокопоставленный военный, теперь попросту нет возможности создать ракету, которая долетит до Штатов. Сильный ход? Безусловно. Но это лишь часть большой и опасной партии, которая сейчас разыгрывается на Ближнем Востоке.
Контекст: эскалация, которая не прекращается
Честно говоря, это заявление не возникло на пустом месте. Помните недавние масштабные удары Израиля по объектам в Тегеране? Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) тогда говорила об атаках на «инфраструктуру иранского террористического режима». Вырисовывается картина скоординированного давления, где военные удары идут рука об руку с технологическим саботажем. Одна операция бьет по сегодняшним возможностям, другая — по завтрашним.
Что это меняет? На бумаге — стратегический баланс. США и их союзник вывели из игры ключевой иранский проект. Но Тегеран вряд ли просто смирится. Вопрос в том, какую цену все стороны готовы платить за эту «безопасность» и как далеко может зайти эта тлеющая, а теперь и вовсе разгорающаяся конфронтация.
