Хан Джанибек и Каффа: историки не нашли доказательств применения чумы как оружия

Привычная версия выглядит стройно: войско хана Джанибека осаждает генуэзскую Каффу, в его рядах вспыхивает мор, умерших перебрасывают за стены, болезнь проникает в город, а бегущие морем итальянцы разносят её по Европе. Так у величайшей катастрофы Средневековья появляется место начала и виновник. Однако надёжных доказательств сознательной биологической атаки нет, и каждое звено этой цепочки требует отдельной проверки.

Один рассказ и его автор

Подробное описание эпизода принадлежит нотариусу из Пьяченцы Габриэле де Мусси. Он составил повествование, вероятно, в 1348–1349 годах, когда Чёрная смерть уже достигла Италии. Авторский оригинал не сохранился: исследователи располагают более поздней копией, включённой в рукописный сборник примерно 1367 года. Нотариальные акты показывают, что в годы черноморских событий де Мусси работал в Пьяченце, а в Каффе он себя очевидцем не называет.

Де Мусси описывает осаду середины 1340-х годов. По реконструкции историка Золотой Орды Моше Гринберга, кампания пришлась на зиму 1346–1347 годов, но другие исследователи предлагают иную хронологию. В изложении нотариуса ордынское войско гибнет от мора, осаждающие теряют надежду взять город и начинают забрасывать тела с помощью метательных машин. Затем болезнь поражает жителей, часть которых уплывает на кораблях. Имени человека, сообщившего ему эти сведения, де Мусси не называет, а приказа хана не упоминает. Об Италии он пишет как очевидец, о Крыме, судя по всему, знает со слов других людей.

Техника, проверка и возможный мотив

В споре о Каффе смешались три вопроса: мог ли такой эпизод произойти технически, подтверждают ли документы сам факт и какой могла быть цель. Ответы на них не совпадают.

Микробиолог Марк Уилис проверял прежде всего техническую сторону. Метательные машины действительно позволяли перебрасывать тяжёлые предметы, а контакт с заражёнными телами мог быть опасен для горожан. Уилис считал рассказ правдоподобным и возможным объяснением проникновения чумы в Каффу, но не причиной всей европейской пандемии.

Гринберг поставил вопрос о независимом подтверждении. Он сопоставил генуэзские анналы с венецианскими документами и предложил собственную хронологию осады. В независимых свидетельствах он не обнаружил ни одного сообщения о перебрасывании тел. По его логике, сама возможность применить машины не доказывает, что ими воспользовались именно так.

Историк Артём Порсин обратился к мотиву. В XIV веке возбудителя чумы, Yersinia pestis, никто не знал, а болезнь связывали с испорченным воздухом, карой и сверхъестественными силами. Сопоставив рассказ о Каффе с эпидемией во время похода кочевников 1287–1288 годов, Порсин допустил, что перебрасывание тел могло быть жестом отчаяния или действием с магическим смыслом, а не продуманным способом заражения защитников.

Почему Чёрная смерть не ограничилась одной крепостью

Война началась раньше эпидемии. В сентябре 1343 года в Тане, торговом пункте у устья Дона, венецианец убил местного татарского купца. Итальянские фактории разгромили, западных торговцев изгнали. Академик Сергей Карпов, работавший с документами Венецианского государственного архива, показал, как местная ссора переросла в противостояние Золотой Орды с Генуей и Венецией.

Каффа, расположенная на месте современной Феодосии, была главной генуэзской колонией в Крыму. Генуя стремилась сохранить привилегии своих купцов, а Джанибек намеревался поставить фактории под ханскую власть. Тану связывали с внутренними областями Орды сухопутные и речные пути, а Каффа опиралась на морскую гавань. Поэтому задача хана заключалась не только в разрушении стен, но и в том, чтобы разорвать связь города с морем. Добиться капитуляции порта войско так и не смогло.

В феврале 1344 года ордынские машины обстреливали город, но защитники вышли ночью за ворота и подожгли их. Об этом сообщают анналы братьев Стелла, и Гринберг сопоставил их с другими известиями. Командиров и способ поджога анналы не называют. Осада 1344 года закончилась неудачей: Каффа сохранила укрепления и морское сообщение. Этот эпизод документально подтверждён, но относится к более ранней осаде, а не к рассказу де Мусси.

К началу 1347 года историки относят прошение, отправленное из Каффы дожу Генуи от имени горожан. Копия лишена заключительных строк с датой, поэтому время определяют по обстоятельствам, упомянутым в тексте. Просители добивались облегчения долговых обязательств и помощи в обороне. Из прошения следует, что мир с Джанибеком был достигнут после долгой осады, но оставался непрочным. Мор ударил по войску хана, а горожане опасались, что болезнь ослабит и их гарнизон. О перебрасывании тел документ не упоминает. Для каффинцев эпидемия была бедствием противника и угрозой городу, а не описанием уже совершённой атаки.

Историк-медиевист Ханна Баркер приводит известия о чуме летом 1346 года в Ургенче и других городах на востоке Орды. Сообщение, которое она датирует октябрём–ноябрём того же года, относится к Солхату. Если принять датировку Гринберга, к зиме 1346–1347 годов чума уже была в Крыму, независимо от того, перебрасывали ли осаждающие тела за стены.

Баркер изучила и генуэзские административные, и венецианские дипломатические документы. Они показывают роль Таны, которая обычно выпадает из истории бегства из Каффы. Торговые запреты 1346 года затрудняли перевозки через Чёрное море, хотя люди продолжали перемещаться. Год спустя Венеция и Генуя заключили с Ордой соглашения, и торговля возобновилась. Особенно важным грузом было зерно. Вместе с ним могли перемещаться грызуны и блохи, способные переносить чумную палочку. Баркер рассматривает и другие механизмы передачи, но какой из них действовал на итальянских судах осенью 1347 года, неизвестно. Это реконструкция, а не свидетельство о пути заражения. Осенью того же года чуму отметили и в сицилийской Мессине, одном из первых европейских портов, о которых сохранились сообщения об эпидемии.

Известия о болезни в разных портах нельзя сложить в одну точную судовую трассу. Путь возбудителя восстанавливают по торговым связям и сообщениям, а не по записи о корабле, привёзшем чуму именно из осаждённой Каффы. Рассказ де Мусси дал Чёрной смерти удобное начало и одного виновника, однако Тана, Каффа и Константинополь были узлами сети, сложившейся задолго до осады и продолжавшей работать после неё. По этим же маршрутам с зерном и людьми могла распространяться болезнь, которой не требовался ничей приказ. Версия о Каффе остаётся одним из возможных звеньев, но не объяснением всей пандемии.

По материалам: Военное обозрение