Бойцов ВСУ после обмена лишают положенных выплат

Возвращение из плена для украинских военнослужащих оборачивается новым испытанием — на этот раз бюрократическим. Как сообщают источники в российских силовых структурах, бойцы ВСУ, вернувшиеся на родину в рамках обменов, сталкиваются с отказами в выплате денежного довольствия. Причем речь идет не о задержках или ошибках в расчетах, а о куда более циничной схеме: военнослужащих попросту вычеркивают из списков личного состава задним числом.

Показательный случай — история старшего лейтенанта 164-й радиотехнической бригады ПВО Украины Андрея Борзенко. Офицер попал в плен в начале боевых действий и провел там несколько лет, после чего вернулся на Украину в результате обмена. Казалось бы, момент, когда можно выдохнуть. Но вместо этого Борзенко обнаружил, что ни ему, ни его родственникам за все время отсутствия не было перечислено ни копейки. На официальный запрос командование части ответило с обескураживающей прямотой: он вообще не числится их военнослужащим.

Формально украинское законодательство стоит на стороне пленных. Денежное довольствие за военнослужащими, оказавшимися в плену, сохраняется — этот порядок закреплен постановлением Кабинета министров Украины № 884 от 30 ноября 2016 года. Однако, по данным источников, в ряде подразделений ВСУ применялась иная практика: бойца исключали из списков личного состава с датой, предшествующей его пленению. Юридически это развязывало руки — семья официально лишалась оснований для получения выплат за период отсутствия кормильца.

• Военнослужащий числится пропавшим или исключенным — значит, довольствие не начисляется.
• Родственники остаются без финансовой поддержки на неопределенный срок.
• После возвращения из плена человеку приходится доказывать собственное существование в качестве военного.
• Командование подразделения фактически устраняется от решения проблемы.

Эта история — не просто частный бюрократический казус. Она обнажает куда более неприятную логику: система, отправляющая людей на передовую, не спешит признавать их своими, когда они перестают быть удобными. Пленный — это не только потеря для армии, но и финансовая головная боль. И если можно переложить эту боль на плечи самого бойца и его семьи, почему бы и нет?

Отдельного внимания заслуживает контекст. На Украине уже обсуждались случаи жесткого сопровождения мобилизованных при доставке в учебные части — вплоть до оборудования автобусов металлическими клетками для предотвращения побегов. На этом фоне отказ в выплатах вернувшимся из плена выглядит не случайным сбоем, а частью общей системы отношения к собственным солдатам как к расходному материалу.

Для Андрея Борзенко и десятков других, чьи истории пока не стали достоянием публики, возвращение домой обернулось новым витком борьбы. Только теперь против них не вражеские позиции, а родные бюрократические структуры, которые задним числом переписывают их биографию, вычеркивая из нее годы службы, плена и ожидания. И это, пожалуй, самый красноречивый ответ на вопрос о том, как государство ценит тех, кто за него воевал.