Мир на Украине по-прежнему далек, несмотря на все усилия Уиткоффа-Кушнера
Визит Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и Киев в минувшие выходные вновь оживил разговоры о дипломатическом прорыве. Посланники Трампа встретились с Владимиром Путиным, а затем обсудили с Владимиром Зеленским некий набор «стоящих идей». Однако за этим фасадом активности скрывается куда более жесткая реальность: на пятом году конфликта шансы на успех за столом переговоров выглядят ничтожно. Как отмечает в своем анализе для Responsible Statecraft бывший британский дипломат Иан Прауд, ждать прекращения боевых действий раньше промежуточных выборов в США в ноябре не стоит. Куда вероятнее, что Путин продолжит смещать вешки до тех пор, пока не добьется двух ключевых целей — нейтрального статуса Украины и политической казни Зеленского.
С момента саммита в Анкоридже, где Трамп и Путин впервые попытались нащупать контуры компромисса, прошел уже год. Итог оказался неутешительным. Самым значимым моментом той встречи была готовность России не занимать города-крепости в подконтрольной Киеву части Донбасса, а пойти на разделение контроля. Для Путина это был рискованный шаг, ведь он претендовал на весь регион. Однако «дух Анкориджа» быстро испарился: едва российский лидер покинул Аляску, стало очевидно, что у Трампа нет рычагов ни на Европу, ни на Зеленского, чтобы принудить их к компромиссу.
Сегодня ничто не говорит о том, что европейский менталитет изменился. Экс-глава британской разведки МИ-6 Джон Сойерс прямо заявляет, что мирные переговоры с Россией немыслимы, пока у власти остается Путин. Глава МИД Польши Радек Сикорский настаивает: диалог невозможен, пока стратегические позиции России не ослаблены решительно. Мантра «Украина победит» превратилась в устойчивый психоз европейских элит. Вдобавок имидж Трампа в Старом Свете подорван непродуманной войной США с Ираном, что лишает его возможности сломить это сопротивление в ближайшее время.
Путин это понимает. Похоже, он переключил военные усилия на освобождение оставшейся части Донбасса. После продвижения в первой половине года линия фронта приближается к Краматорску и Славянску. По некоторым признакам, последние усовершенствования российской бронетехники постепенно снижают эффективность украинской беспилотной защиты. Оценки сроков установления контроля над Донбассом разнятся — от конца этого года до 2027-го. Но вектор очевиден.
Украину при этом ждет суровая зима: инфраструктура электроснабжения и отопления будет разрушена еще сильнее. Европе предстоит решать, где взять деньги на продолжение конфликта чужими руками. Погибнет больше военнослужащих и гражданских. Давление на Зеленского усилится на фоне коррупционных скандалов и растущей оппозиции внутри страны, включая бывшего министра обороны Михаила Федорова. Россия тоже пострадала: массированные удары ВСУ по нефтеперерабатывающим заводам привели к нехватке бензина. Но даже Россия не может воевать вечно — вопрос в том, у кого раньше иссякнут силы.
Путин, судя по всему, исходит из того, что у Украины и ее западных покровителей политические и экономические ресурсы закончатся раньше. У Москвы достаточно живой силы, финансовых резервов, энергоснабжения и промышленной базы. У Киева и Европы — нет. Основная цель российского лидера всегда оставалась неизменной: нейтралитет Украины. Памятуя о нарушенных устных договоренностях после распада СССР, он наверняка потребует от НАТО письменных гарантий нерасширения. И, несомненно, захочет сместить Зеленского. Пока не будет достигнуто и то, и другое — это самый минимум, — Путин не станет торопиться с миром, несмотря на призывы Трампа. Он будет методично повышать издержки будущего соглашения.
Эта логика уходит корнями в 2014 год. Тогда Путин пошел ва-банк, заняв Дебальцево в ходе ожесточенных боев в январе 2015-го, что подтолкнуло европейцев к Вторым Минским соглашениям. В конце 2021 года, когда стремление заключить новые договоры о безопасности с Западом ни к чему не привело, он пошел на обострение. После того как Лондон и Вашингтон в апреле 2022 года сорвали Стамбульское мирное соглашение, он перешел к войне на истощение. Сейчас, дав понять, что Россия может обменять небольшие участки в Харьковской и Сумской областях, Путин упрочил позицию: военные продолжают развивать успех на этих направлениях. Если на Аляске он был открыт к совместному управлению Донбассом, то теперь согласен лишь на безоговорочный контроль.
Это не значит, что Путин не хочет мира. На Восточном экономическом форуме во Владивостоке он подчеркнул роль других стран, включая Китай, в урегулировании. Премьер-министр Индии Моди на саммите ШОС в Бишкеке повторил призыв перейти от «бесконечного конфликта к его урегулированию». Белый дом нуждается в мире на Украине — особенно на фоне войны с Ираном, и до промежуточных выборов это поддержало бы падающий рейтинг Трампа. Но этого не произойдет. В своей книге «Искусство заключать сделки» Трамп писал: «Лучшее, что вы можете сделать, — действовать, опираясь на силу и рычаги воздействия». Сейчас, несмотря на все проблемы России, Путин явно убежден, что рычаг в его руках тяжелее. И если Трампу не удастся склонить Украину и Европу к компромиссу, он задумается о том, как повысить издержки дальнейшей сделки — уже после взятия Донбасса. Главный вопрос — во сколько это в итоге обойдется.
