О профессионализме офицеров РККФ в 30-е годы ХХ века
Штатная численность командиров и политработников ВМФ СССР с января 1937-го по февраль 1941-го выросла с 13,5 тысячи до 40 662 человек — практически втрое. И это при том, что в 1937-м флот и близко не был укомплектован: некомплект на надводных кораблях достигал 40%, в подводном флоте — 24%, в укрепрайонах — 40%, в портах — 30%. Выпуск военно-морских училищ не покрывал даже текущие потребности, поэтому пришлось вводить экстренные меры: краткосрочные курсы младших лейтенантов и техников на 300 человек и курсы начсостава административно-хозяйственных служб на 60 мест. Но если дефицит 1937 года таким образом еще можно было закрыть, то откуда брать почти 30 тысяч дополнительных командиров за четыре года — не понимал никто.
Цифры по Балтийскому флоту показывают, что ситуация не просто не улучшалась, а в некоторых местах деградировала. На 21 января 1941 года общий некомплект командиров КБФ составлял 30,6% — 2 421 человек. В надводном флоте дефицит сократился с 40% до 26%, но в подводном, наоборот, вырос с 24% до 31%. Особенно остро не хватало минеров, штурманов, механиков и артиллеристов. Штаб КБФ был укомплектован на 86,6%: при штате в 97 человек имелось 84. При этом в 1940-м командованию флота пришлось передать на другие флоты еще 66 командиров — 0,86% штатной численности. Итог закономерен: половина подводных лодок КБФ не имела штурманов, треть — командиров минно-торпедных боевых частей.
Проблема была не только в количестве, но и в качестве. Военно-морские училища не готовят старших офицеров и командиров кораблей — выпускники получали младшие звания и должны были «дорастать» в ходе службы. Но новые корабли требовали старших офицеров немедленно, и единственным способом закрыть потребность оставалось внеочередное присвоение званий. Еще в 1935 году командующий КБФ Л.М. Галлер бил тревогу: половина командиров подводных лодок типа «Малютка» — выпускники ВМУ 1931–1933 годов, то есть люди с парой лет службы за плечами. К 1939-му ситуация не изменилась: на заседании Военного совета КБФ с участием наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова выяснилось, что из семи командиров сторожевых кораблей только один командует второй год, а из семнадцати командиров подводных лодок лишь один допущен к самостоятельному управлению. Когда в июне 1940-го потребовалось перевести подводные лодки с Балтики на Север, на них пришлось менять командиров — «штатных» отправлять в такой поход было опасно.
Образовательный уровень командного состава выглядел удручающе. Среди офицеров от младшего лейтенанта до капитан-лейтенанта на начало 1941 года высшее образование имели 21%, среднее — 40,5%, неполное среднее — 24%, начальное — 14,5%. То есть 38,5% командиров не соответствовали по образованию даже формальным требованиям своей должности. Показателен состав штаба КБФ: из 84 человек Военно-морскую или Военно-транспортную академию окончили 11%, высшие специальные курсы ВМФ — 46%, прочие ВМУ — 20%, командирские курсы — 7%, а 15% не имели образования вовсе. Среди высших командиров флота 29% имели лишь среднее образование. К началу Великой Отечественной лишь четыре офицера и адмирала имели опыт командования в офицерском звании в годы Первой мировой.
Особенно ярко проблема кадровой «скороспелости» видна на примере руководства КБФ. Командующий флотом В.Ф. Трибуц в Гражданскую служил фельдшером на кораблях Волжско-Каспийской флотилии, в 1922–1926-м учился в ВМУ имени Фрунзе, затем три года служил на линкоре «Парижская Коммуна», который за три года набрал 821 ходовой час — 34,2 суток в море. Два года командовал эсминцем «Яков Свердлов», затем два года в штабе — и в апреле 1939-го уже командует флотом. Начальник штаба КБФ Ю.А. Пантелеев имел опыт командования бригадой подводных лодок, но вся его служба прошла на Черном море, а на Балтику он попал за месяц до советско-финской войны.
Младший командный состав — старшины и командиры отделений — тоже не спасал положение. После революции кондукторы и унтер-офицеры в большинстве покинули флот, восстанавливать институт пришлось с нуля. Получалось, что старшина — неплохой технический специалист, но никудышный строевой командир. На подготовку отправляли не лучших, а наоборот — малограмотных и недисциплинированных матросов, чтобы избавиться от них. Толковых специалистов командиры предпочитали оставлять у себя. По состоянию на 1 октября 1940 года КБФ не хватало 719 старшин и 1 217 командиров отделений.
Типичная карьера командира ВМФ СССР в 30-е годы выглядела так. Выпускник ВМУ — технически неплохо подготовленный, но слабо обученный тактике и морскому делу — попадает на корабль, где офицеров не хватает, командиры сами недавно в должности и мало чему могут научить. Молодому офицеру приходится брать на себя обязанности отсутствующих и подменять нерадивых младших командиров. Если он толковый и инициативный, его быстро замечают и повышают — на должность, к которой он не готов. Он становится старпомом, не изучив толком корабль, затем командиром — и часто не того корабля, где служил, а новейшего, с незнакомой конструкцией. На каждой ступени — нехватка подчиненных, текучка, необходимость «тушить пожары» вместо отработки тактических задач. И так по всей иерархической цепочке.
Альтернатива была: «закапсулировать» численность флота и постепенно выращивать кадры, как это делалось в царской России, где путь от мичмана до старпома занимал 16 лет. Но у СССР не было десятилетий на «правильное» развитие — угрозы были неиллюзорны, а сильный флот являлся важным фактором в большой политике. К субъективным трудностям добавлялась и практика продвижения по происхождению, а не по профессиональным качествам, с которой Н.Г. Кузнецов пытался бороться, но слишком поздно. Впрочем, у этой практики был и неочевидный плюс: талантливые офицеры с «нюансами» в биографии дольше осваивались в должности и приобретали больший профессионализм. Ценой этого стали тысячи жизней моряков в первые месяцы Великой Отечественной.
