Летчик Николай Жердев из Донбасса первым получил Золотую Звезду Героя

Николай Жердев — имя, которое сегодня почти забыто. А зря. Это первый уроженец Донбасса, получивший Золотую Звезду Героя Советского Союза. Причем не за бюрократические успехи, а за такую боевую практику, которую сложно уложить в голове.

Пока другие осваивали типовые атаки, этот парень из рабочего поселка Рутченково сознательно шел на таран. Не от отчаяния, а по расчету. Он понял суть новой войны раньше, чем она стала официальной доктриной ВВС.

Сломать хвост врагу — нормальная тактика

Первый серьезный инцидент случился в Испании, в 1938 году. Жердев столкнулся с итальянским «Фиатом». Лейтенант Марио Кенци заходил в атаку. Вместо того чтобы уходить маневром, Николай ударил винтом по хвостовому оперению итальянца.

Что это дает? Вот суть, если коротко:

• Винт советского истребителя разрушал рули высоты и киль противника.
• Итальянец терял управление мгновенно, без вариантов выжить.
• Удар приходился не в фюзеляж, а по касательной — шанс сохранить свою машину оставался.

Жердев после такого удара спокойно вернулся на базу. Это не акт смертника. Это холодный тактический прием. Немцы позже использовали нечто похожее против стратегических бомбардировщиков, но наш летчик обкатал метод еще до Большой войны.

Личное наблюдение: Недавно я перечитывал отчеты о боях на Халхин-Голе. Поражает не количество сбитых, а сухость формулировок. Один из командиров написал о Жердеве: «В воздушном бою демонстрирует разумную инициативу, граничащую с дерзостью». За этой бюрократической фразой скрывается простой факт: человек выходил победителем из ситуаций, где другие погибали.

Халхин-Гол: 17 сбитых и одна спасенная жизнь

В Монголии Жердев получил Золотую Звезду. Там он сбил более десятка японских машин. Точные цифры разнятся, но счет шел на 14–17 самолетов за считанные месяцы. Японская авиация в тот момент была сильнее немецкой по части маневренности. Воевать с ней на равных — показатель высшего пилотажа.

Но Героя ему дали не только за сбитые. Решающим стал эпизод, когда он посадил машину на вражеской территории, чтобы подобрать сбитого товарища. Это уже не цифры. Это характер. Рисковать жизнью ради одного человека, когда кругом степь и японские патрули, — так поступают не все асы.

Обратите внимание на биографию: сначала Испания, потом Монголия. Две горячие точки до начала Великой Отечественной. Жердев не был кабинетным офицером. Он жил на войне.

Нелепая смерть как приговор эпохе

А теперь самое горькое. 15 ноября 1942 года. Дагестан, сложная горная местность. Машину ведет его начальник. Жердев — на борту пассажиром. Ошибка в пилотировании — и самолет разбивается.

Человек, прошедший Испанию, Халхин-Гол и самое пекло осадного неба 1941–1942 годов, погибает не от пули, а из-за чужой ошибки в учебном или транспортном полете. Это больше, чем трагедия. Это символ того, как часто война убивает не в бою, а по дороге на бой.

К тому моменту фашисты уже замучили его жену Тамару под оккупацией. Пытались достать летчика через семью. Не вышло. Судьба распорядилась иначе.

Жители села Батаюрт до сих пор ухаживают за могилой. Это редкий случай, когда память о человеке держится не на приказах сверху, а на местной инициативе. Значит, что-то настоящее в людях он оставил.

Если вы хотите понять, почему СССР выиграл воздушную войну, смотрите на людей уровня Жердева. Они не писали мемуаров. Они просто делали невозможное, а потом умирали в самых обычных обстоятельствах. И это нужно помнить.

По материалам: Первая Родина