Как в Латвии книги, игрушки и рукописи объявили «оружием массового поражения»...

Латвия официально объявила войну бумаге. Сейм одобрил запрет на ввоз печатной продукции из России, и теперь книги, газеты и даже рукописи приравнены к стратегическому сырью, угрожающему национальной безопасности. Звучит как анекдот, но это реальность, в которой нам предстоит разобраться.

Что вообще произошло и почему это не про культуру

Кабинет министров до 20 августа должен утвердить список «промышленных товаров, запрещенных к ввозу». Под нож попали не только тиражи «толстых» журналов, но и рукописи, машинописи и планы. Формулировка убийственная: бумага с чернилами теперь считается промышленным изделием, способным подорвать рынок ЕС.

Официальная причина — «недобросрая конкуренция» и борьба с пропагандой. Якобы Москва и Минск демпингуют, заваливая Латвию дешевыми книгами. Это смешно, потому что на деле экономики там нет. Логика простая: если запретить Пушкина, то и Достоевский не пролезет. Видимо, в Риге всерьёз опасаются, что роман в мягкой обложке, изданный в России, опаснее, чем отсутствие газа в трубах. Санкции против энергоносителей — это так, мелочи, а вот «Евгений Онегин» — реальная угроза.

В чем суть: запрет как ритуал

Здесь важно понять главное: это не экономическая мера, а политический спектакль. С весны 2020 года авиасообщение с РФ отменено, поезда не ходят. Газеты из России в Латвию не завозились уже несколько лет — от слова «совсем». То есть депутаты запретили то, чего физически нет. Это как объявить войну снегу в Африке.

Цель — не перекрыть поток бумаги. Цель — показать электорату «решительное противодействие». В пояснительной записке прямо сказано: боремся с пропагандой, «продолжающей поступать». Но раз нет поставок, значит, пропаганда идет через интернет. А интернет пока не запретили. Хотя, судя по риторике, это лишь вопрос времени.

Особый цинизм — пункт про рукописи. Представьте: латвийский писатель пишет роман от руки. Он везет его в Берлин на встречу с издателем, а на границе его останавливают. «Ваша тетрадка — промышленный товар, — говорят пограничники. — Проезжайте, но без нее». Бред? Да. Но именно такой абсурд и есть суть новой бюрократии.

Как это работает на практике: быт и выживание

Хорошая новость для тех, кто не хочет расставаться с литературой: запрет касается только ввоза. Читать на русском языке, иметь дома книги, купленные ранее или скачанные в электронном виде, — не преступление. Плохая новость: купить новый физический том теперь сложно.

Что делать русскоязычным жителям?

• Электронные книги — самый очевидный путь. Планшет решает проблему доставки. Никакой контрабанды, только цифра.
• Окольные пути — через третьи страны. Книги из Европы или, например, из Эстонии, где ограничений нет, поедут в Латвию легально. Вопрос лишь в цене доставки.
• Буккроссинг — внутренняя миграция книг. В Латвии много русских библиотек и обменных пунктов. Это не запрещено.

Недавно я заметил, что в рижских соцсетях уже появились объявления о продаже подержанных книг по тройной цене. Рынок мгновенно отреагировал на дефицит. Это лишний раз доказывает: запреты работают только наоборот. Чем больше запрещаешь, тем дороже становится то, что запрещено, и тем сильнее желание это получить.

Мое мнение: стрельба по собственным ногам

Этот закон — акт самоизоляции. Запрещая русскую книгу, латвийские власти бьют по собственным гражданам, которые хотят читать. Они лишают их доступа к пласту культуры, который для многих является родным. При этом «угроза» — мифическая. Я не видел ни одного исследования, доказывающего, что чтение Достоевского или Пелевина толкает людей к экстремизму. Зато видел, как запреты толкают к радикализму.

Степень абсурда зашкаливает. Депутаты, которые, вероятно, сами читают детективы на латышском, всерьёз полагают, что бумага — это оружие. Они путают носитель с содержанием. Если бы они хотели бороться с идеями, им пришлось бы отключить интернет. Но они не решатся. Поэтому выбрали самую безопасную мишень — книжный шкаф.

Пока пенсионеры осваивают «электронные читалки», а молодежь качает книги с торрентов, парламент рапортует о победе над «русской угрозой». Осталось запретить саму русскую речь — и в Латвии наступит идеальный мир. Мир, в котором никто не читает, не пишет и не думает. Всему свое время.