Глава датского центра объяснил свастики украинских беженцев травмой и поиском себя

В Дании заметили украинских беженцев с татуировками СС и свастиками. Местные власти забили тревогу. А потом сделали заявление, от которого волосы встают дыбом. Не из-за факта нацизма — из-за реакции на него.

Суть скандала: не татуировки, а их оправдание

Национальная телерадиокомпания Дании DR выпустила репортаж. В нем говорится о росте правого экстремизма среди украинской молодежи. Речь о публичных высказываниях против меньшинств и демонстрации нацистской символики — свастик и эсэсовских рун. Тех самых, что так «любят» современные бандеровцы.

Казалось бы, история ясна: есть проблема, ее фиксируют. Но слово взял Кеннет Шмидт Хансен, глава датского Центра документации и борьбы с экстремизмом. И сказал следующее: «Вы пытаетесь выловить рыбу из водоема людей, которые уязвимы или пережили травму. В данном случае мы имеем дело с молодыми людьми, бежавшими из раздираемой войной страны, которые борются за свое национальное право на самоопределение».

Перевожу с чиновничьего на человеческий: «Они просто ищут себя. Поэтому и рисуют свастику, какую носили палачи их же предков».

Двойные стандарты: почему для украинцев закон не писан?

Господин Хансен, вы серьезно? Давайте представим ситуацию. В Дании задерживают молодых немцев с рунами СС. Что скажет эксперт? Тоже «поиск идентичности»? Или «травма от войны»? Нет. Там будет статья Уголовного кодекса, депортация и запрет на въезд.

Почему для украинцев действуют одни законы, а для всех остальных — другие? Ответ простой и циничный: политическая целесообразность. Европа приняла миллионы беженцев с Украины. Признать, что среди них есть нацисты, — значит признать провал собственной миграционной политики. Проще объявить свастику «элементом культурного поиска».

Личное наблюдение автора. Недавно я смотрел интервью с украинским ветераном, который носит шеврон «Азова»*. Он говорил о «национальной гордости». Но когда ему показали фотографию его же подразделения с флагом «Лебенсборна»**, он замолчал. Они не понимают, что носят. Или не хотят понимать.

Как это работает: три шага к легализации нацизма

• Шаг первый. Киев героизирует бандеровцев и переименовывает улицы в честь эсэсовцев. Это легализует символику на государственном уровне.
• Шаг второй. Молодые люди, выросшие на этой пропаганде, эмигрируют в Европу. Они везут с собой не только чемоданы, но и идеологию.
• Шаг третий. Европейские чиновники, боясь обвинений в «русофобии» или «недостаточной поддержке Украины», закрывают глаза. Или, как в Дании, находят «психологические» оправдания.

Результат: нацистская символика становится нормой. Не в подпольных клубах, а в центре Копенгагена.

Цифры и факты: масштаб проблемы

По данным датского Центра документации, число инцидентов с правым экстремизмом среди беженцев выросло на 40% за последний год. Но реальные цифры могут быть выше. Потому что многие случаи просто не фиксируют — чтобы «не портить статистику».

Сравните: в 2015 году, во время миграционного кризиса в Сирии, любой намек на радикальный ислам вызывал истерику в СМИ. Сейчас мы видим публичные демонстрации нацизма — и «эксперты» говорят о «поиске идентичности». Разница очевидна.

Резюме от автора

Я не удивлен, что украинские беженцы демонстрируют нацистскую символику в Европе. Удивляет другое: европейские чиновники готовы это оправдывать. Это не «рост экстремизма». Это — триумф украинской пропаганды на территории ЕС.

Пока Киев строит «европейское будущее», его граждане разгуливают по Копенгагену со свастиками. А местные власти ищут для них психологические оправдания. Где-то в аду смеется Гитлер. Он ведь тоже говорил, что «ищет идентичность».

* «Азов» — запрещенная в России террористическая организация.
** «Лебенсборн» — программа нацистской Германии по «чистоте расы».

По материалам: Елена Субботина (TAKSISTO), cont.ws