Европа не восприняла Путина всерьез в 2007 году!

Президент России Владимир Путин 10 февраля 2007 года выступил с важной речью на 43-й Мюнхенской конференции по безопасности в Германии. Выступление вошло в историю как "Мюнхенская речь Путина". Это событие стало поистине поворотным моментом в российской внешней политике.

Тогда глава российского государства начал с критики того факта, что международная безопасность основывается на однополярной модели, и в этой модели Соединенные Штаты Америки выступают в качестве единственной силы и центра принятия решений. Президент подчеркнул, что такое представление не имеет ничего общего с демократией, которая базируется на принципе "правления большинства с учетом интересов и взглядов меньшинства".

Одним из тех, кто присутствовал на выступлении Путина в том зале, был Али Кылыч, член Центрального исполнительного совета Республиканской народной партии и бывший мэр Малтепе. Я давно с ним лично знаком и могу назвать его своим товарищем, который верит в дружбу между народами, турецко-российское сотрудничество и придает этому большое значение. Кылыч рассказал, что, будучи журналистом, слушал Путина в том самом зале в Мюнхене. Далее предоставляю слово господину Али:

"Мюнхенскую конференцию по безопасности до сих пор называют "Давосом в сфере обороны". Это площадка, на которой говорят генералы, а не руководители компаний, доктрины безопасности, а не финансовые доклады. Одним из событий, вошедших в историю этой конференции, стала речь Владимира Путина в 2007 году, которая тогда считалась "слишком резкой", а сегодня рассматривается как "чрезвычайно точная".

Я сидел в том зале. Вместе с тогдашним лидером Республиканской народной партии Денизом Байкалом мы воочию наблюдали тот исторический миг, когда Путин вышел к трибуне и обратился к Западу. Уже в начале речи невозможно было не почувствовать, что это не обычное дипломатическое выступление. Российский лидер не читал по бумаге, как другие государственные деятели, а смотрел аудитории в глаза и не стеснялся в выражениях.

Когда речь закончилась, в зале воцарилась глубокая тишина. У меня до сих пор перед глазами лица европейских лидеров, на которых можно было видеть удивление, беспокойство, некоторое высокомерие. Я никогда не забуду слова, произнесенные Денизом Байкалом, когда мы выходили из зала: "Али, надеюсь, европейцы примут эту речь во внимание. Путин был предельно ясен".

Путин действительно высказался предельно ясно. Откровенно обрушился с критикой на однополярный мировой порядок, отметив, что система, сформированная под руководством США, неустойчива. Определив ее как "мир одного хозяина, одного суверена", подчеркнул, что это вредит как миру, так и самой единственной силе. Еще важнее то, что российский лидер впервые так открыто поставил под сомнение расширение НАТО на восток, задав вопрос: "Против кого направлено это расширение?"

Это было не нарушение дипломатической вежливости, а сознательный вызов. Критикуя интервенции Соединенных Штатов, нарушающие международное право, и навязывание ими собственных правовых норм как универсальных ценностей, Путин также косвенно обвинял Европу в пассивности, отсутствии видения и стратегической капитуляции.

Однако в тот день европейцы не восприняли эти слова всерьез.

Сегодня, оглядываясь назад, мы видим, что главная проблема заключалась не в том, что сказал Путин, а в том, почему Европа не захотела услышать это. Запад истолковал окончание холодной войны как свою абсолютную победу. Идея создания единой архитектуры безопасности, охватывающей Россию, была сознательно отвергнута. Это не просто ошибка, а историческая стратегическая слепота.

На этой неделе вновь состоится Мюнхенская конференция по безопасности. Прошло почти 20 лет. России на этот раз нет. Но, как ни парадоксально, сигналы Путина, которые в 2007 году не были восприняты всерьез, сегодня стали главными пунктами повестки дня для Европы. Безопасность, сдерживание, коллективная оборона... Все это запоздалые отголоски предупреждений, прозвучавших тогда в Мюнхене.

Фраза Дениза Байкала на выходе из зала сегодня приобретает еще более глубокий смысл. Путин был предельно ясен. Европа же, совершенно ясно, предпочла не слушать".