1941 год. Заполярье накануне войны

Почему Ленинградский военный округ не спалил мосты: честный разбор июньских событий 1941 года

В июне 1941 года в Заполярье разворачивались события, которые сегодня кажутся парадоксальными. Немецкие самолеты неделями летали над нашей территорией — а по ним не стреляли. Дивизии вермахта подходили к границе — а наркомат обороны требовал «не поддаваться на провокации». Но кое-кто рискнул взять ответственность на себя. Разберемся, что же на самом деле происходило в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО) за неделю до 22 июня.

Полевая поездка, которая стала рекогносцировкой

Командующий ЛВО генерал Попов 15 июня выехал с группой штабных командиров в Заполярье. Формально — учебная поездка. Но на станции Куолаярви он изучал на местности варианты вторжения противника. Цифры разведданных: 20 000 немцев на кандалакшском направлении, до 40 000 в Норвегии, пять финских пехотных дивизий на Карельском перешейке. Это не учения — это позиционная война на бумаге.

Приказ № 39/41 германского командования от 17 июня: «Линию Пудасъярви — Рованиеми — Викаярви разрешается переходить в восточном направлении только с 18 июня». Значит, 17 июня немецких войск у границы еще не было.

Как это работает. По пыли можно определить, где идут колонны. Если пыль стоит несколько дней подряд — это не стройка, а выдвижение дивизий. 18 июня пограничники заметили такие полосы в районе Мяркяярви. Расстояние — 34 км от границы, но в бинокль видно. Уже к обеду информация ушла в штаб.

Самолеты, которые перестали быть «неизвестными»

С 17 по 19 июня немецкие разведчики 72 раза нарушили границу в полосе 14-й армии. 172 самолето-вылета. Наши истребители взлетали на перехват 42 раза — безуспешно. Противник летал на высоте 5000–8000 м, недоступной для советских зениток. Но главное — по ним не стреляли. Действовал прямой приказ наркома ВМФ: огонь не открывать.

Недавно я заметил, что в дневниках командующего Северным флотом адмирала Головко есть запись от 18 июня: «В 11:25 над базой Полярное прошел „Хейнкель“. Зенитчики молчат. Я приказал открывать огонь по всем нарушителям». Это было самоуправство — и спасло флот. Аналогичное решение принял командующий ЛВО Попов: после переговоров с Москвой он разрешил обстреливать немецкие самолеты.

Танковая дивизия, которую отправили на север

Утром 18 июня Попов получает телеграмму из Москвы: немедленно вернуться в Ленинград. Но он едет не домой — в Мурманск. Там — аппарат ВЧ-связи. Он звонит наркому и добивается отмены запрета на огонь. А потом решает отправить на кандалакшское направление 1-ю Краснознаменную танковую дивизию. Она выдвинулась 19–20 июня. Если бы не это решение, 122-я стрелковая дивизия встретила бы врага без поддержки.

Мое мнение: Попов и Головко — пример того, как командиры, нарушив приказ, спасают положение. Командующие Балтийским и Черноморским флотами так и не рискнули. Итог — налеты 22 июня без единого выстрела ПВО. В Заполярье же зенитчики уже 18 июня вели огонь.

Что мы знаем о разведке и подготовке

• К 17 июня — немецкие части не подходили к границе (запрет командования).
• С 18 июня — началось выдвижение колонн, пограничники зафиксировали пыль.
• С 17 июня — массовые полеты разведчиков (72 нарушения за трое суток).
• 18 июня — приказ об открытии огня по самолетам-нарушителям.
• 19–20 июня — выдвижение 1-й ТД в Заполярье.

Авторский вывод. Полевая поездка Попова была не учебной — это была разведка боем. Единственное, что помешало отразить удар — запрет Москвы на упреждающие действия. Но даже в этих условиях несколько человек сделали правильный выбор. Не жди приказа, если видишь угрозу — вот урок июня 1941 года.