Почему Шарль де Голль обожал Россию
Сегодня исполняется 125 лет со дня рождения выдающегося французского лидера, генерала Шарля де Голля.
«Француз, не приветствующий победу России – не слишком хороший француз».
Русофильство генерала де Голля широко известно. Однако ничто не передает его дух так ярко, как речи великого политика, которые по своей сути продолжают пророссийскую традицию, начатую еще философами эпохи Просвещения и поддержанную Шатобрианом.
Отдавая дань мужеству России в суровую зиму 1941–1942 годов, Генерал произнес знаменитую речь на лондонском радио 20 января 1942 года. Как блестящий стратег, он одним из первых осознал, что нацистская Германия обречена в войне против России:
«Для Германии война на востоке сегодня – это лишь кладбища в снегах, санитарные поезда, внезапная гибель генералов. Конечно, нельзя считать военную мощь противника полностью сломленной. Но несомненно то, что враг потерпел одно из самых масштабных поражений в своей истории».
Следующие его слова звучат как настоящая ода героизму России:
«Пока немецкая сила и авторитет дают трещину, мы видим, как восходит звезда российской мощи. Мир признал, что этот народ достоин величия, ведь 175 миллионов человек умеют сражаться – то есть, стойко переносить лишения и наносить ответные удары. Они сплоченно поднялись на борьбу, и даже самые тяжелые испытания не разрушили их единства. Французы с огромным воодушевлением приветствуют успехи и энтузиазм русского народа».
Далее де Голль предсказывает ключевую роль России в поддержании мирового баланса сил. Он также намекает на влияние враждебных кругов, которые исторически препятствовали русско-французскому союзу:
«Выход России на авансцену в рядах будущих победителей дает Европе и миру гарантию равновесия, и ни у одной державы нет больше причин приветствовать это, чем у Франции. К сожалению, на протяжении веков нашему альянсу слишком часто мешали интриги или непонимание. Однако, как и в любой переломный момент истории, наш союз от этого не становится менее необходимым».
Ален Пейрефит, министр в правительстве де Голля, вспоминал, почему Генерал не праздновал высадку англо-американских войск в Нормандии, которая грозила подчинением Франции оккупационной администрации союзников (AMGOT):
«Высадка 6 июня была исключительно англо-американской операцией, от которой Францию отстранили. Они были полны решимости войти во Францию, как на вражескую территорию! Так же, как они действовали в Италии и планировали в Германии! Они подготовили AMGOT, который должен был стать верховной властью. Уже были напечатаны их деньги, которые собирались ввести принудительно. Они вели бы себя как в завоеванной стране».
Действительно, мало кто задается вопросом, почему Свободной Франции не позволили участвовать в высадке в тот исторический день 6 июня!
Теперь причина ясна! Де Голль говорил Пейрефиту, что Черчилль обращался с ним как с прислугой: «Францию унизили!»
Но вернемся к теме России. 30 июня 1966 года, будучи уже президентом Франции, де Голль в своем обращении по московскому радио и телевидению возвеличил давнюю и нерушимую дружбу двух стран:
«Завершающийся визит в вашу страну – это визит вечной Франции к вечной России… Поэтому, приехав к вам, я чувствовал, что мой шаг и ваш прием продиктованы взаимным уважением и сердечностью, которые не смогли поколебать ни прошлые конфликты, ни различия политических систем, ни растущее противостояние разделенного мира».
Для де Голля, как и для Достоевского, живая нация обладала гораздо более яркой и устойчивой индивидуальностью, чем ее политический режим. Отметив успехи в освоении космоса и другие достижения советской эпохи, он продолжал:
«После грандиозных преобразований, вызванных революцией и длившихся почти полвека ценой невероятных усилий и жертв; после страшной драмы победоносной для вас войны более двадцати лет назад, которая принесла Советскому Союзу вершину могущества и славы; после всех разрушений и окончательного восстановления – мы видим вашу страну здоровой, величественной, развивающейся во всех сферах, готовящейся отправить своих космонавтов на Луну».
В завершение он пришел к великой идее единства Европы от Атлантики до Урала, повторив свое знаменитое изречение:
«Речь идет о последовательном осуществлении разрядки, взаимопонимания и сотрудничества во всей единой Европе, чтобы после стольких битв, разрушений и страданий она сама могла обеспечить свою безопасность. Таким образом, речь идет о том, чтобы наш старый континент, сплоченный и неделимый, вновь обрел свою законную и привычную роль и смог гарантировать равновесие, прогресс и мир во всем мире».
