Фабрики Римской империи

Античная цивилизация. А было так, что одна из читательниц ВО задала мне вопрос о том, каким образом древние римляне производили столь большое количество вооружения? Вопрос интересный во всех отношениях. Задавался им и французский историк Мишель Фежер, автор очень интересного труда «Оружие римлян». Вот мы и обратимся к его исследованию, а заодно посмотрим и древних авторов, которые очень подробно описывали римскую армию и бытовавшие в ней и вокруг неё порядки. Что, в общем-то, совсем не удивительно, если мы вспомним ту роль, которую она играла в римском государстве.

Начнём с того, что в эпоху Республики в самом Риме и других крупных городах действовало множество мастерских, которые производили оружие и доспехи. Вот они-то и снабжали армию, которая первоначально была совсем невелика – два легиона и ещё несколько турм конницы, причём чаще всего набиравшейся из союзников. Всё изменилось с началом Принципата, когда центр производства вооружения переместился из Рима на окраины государства. Здесь теперь действовало большое количество малых и средних мастерских, находившихся во многих, если не во всех, постоянных военных лагерях. Ну а государственные мастерские были открыты к концу III века по всей империи. Масштабы работы таких настоящих арсеналов были больше, чем у старых местных мастерских, поскольку они должны были обслуживать потребности огромных территорий; некоторые из них специализировались, что, несомненно, позволяло им поставлять большое количество единообразного вооружения, когда в том была необходимость. Фактически только один латинский писатель, современник Диоклетиана, Лактанций, чей текст, без сомнения, был скопирован в шестом веке византийским летописцем Малаласом, указал, что все эти нововведения были осуществлены именно этим императором.

Некоторые арсеналы, возможно, действовали и раньше, но со второй половины третьего века они значительно увеличились. Это были уже самые настоящие фабрики с разделением труда и широким привлечением «машин» (например, водоподъёмных, механических молотов и т.д.) и простейших механизмов. Фабрики в Аквинкуме, Карнунтуме и Лауриакуме, похоже, не возникли с нуля, а развились из существовавших до этого мастерских в лагерях легионеров в разных местах. Но и их расцвет, так сказать, наступил со второй половины III века н.э.


Наилучшим документальным источником по новой системе комплектования армии является официальный документ, описывающий экономическую и административную организацию поздней империи – Notitia Dignitatum. Изменённые на протяжении IV века и составленные в начале V века и позднее (глава XI (Восток) и глава IX (Запад)) перечисляют около сорока различных крупных предприятий и почти всегда то, что они производят. Если мы добавим к этой информации сведения, почерпнутые из других источников (второстепенные тексты, надписи), то получим следующий список:

Щиты — Августодунум и Аквинкум Камунтум, Лауриакум Кремона, арсенал Марг (в Иллирии);
Щиты, мечи — Амьен;
Щиты, чехлы на седла и различное оружие — Сирмиум;
Щиты и другое оружие — Антиохия, Дамас, Эдесса, Никомидия, Сарды (в Лидии), Адрианополис Марцианополис, Верона;
Доспехи – лорики — Мантуя;
Доспехи – клибанариев (тяжеловооруженных всадников) — Августодунум, Антиохия, Кесария Каппадокийская, Никомедия;
Мечи — Лука и Реймс;
Копья — Иренополис в Киликии;
Луки — Тицинум (Павия);
Стрелы — Конкордия, Матиско;
Артиллерия — Трир, Августодунум;
И прочее оружие — Фессалоника, Найсс, Ратиария, Салон, Аргентомагус (Аргентон-сюр-Крез, Сусионес, Равенна (?)), Константинополь (со времён Юстиниана).


Расположение этих фабрик было выбрано неслучайно. Некоторые из них уже были известны своими местными сырьевыми ресурсами и наличием квалифицированной рабочей силы, а некоторые располагались на безопасном расстоянии от границы и при этом имели хорошую связь как с приграничными лагерями, так и с Римом. Другие фабрики, несомненно, возникли на основе мастерских, уже имевшихся при легионе. Тому примером являются дунайские фабрики. Главный вопрос, однако, будет заключаться в следующем: что послужило причиной такой реорганизации именно при Диоклетиане? Почему полуавтономная организация, когда каждый легион получал оружие либо из собственных мастерских, либо приобретал у местных гражданских мастеров, была заменена обширной производственной сетью по всей империи?


Историки, пишет Мишель Фежер, сначала были удивлены тем, что римскому государству вдруг потребовалось создавать мастерские, хотя и прежняя система работала до середины III века очень даже неплохо. Ввод в действие почти 300 новых фабрик должен отражать определённые потребности общества, не так ли? Причина, по мнению ряда историков, могла заключаться в том, что всё провинциальное общество III века было уже сильно дезорганизовано и что такие изменения были жизненно необходимы. Многие мастера как в гражданских, так и в военных мастерских потеряли работу, а небольшие мастерские, располагавшиеся в лагерях вдоль Рейна и Дуная, а также на Евфрате, больше не могли гарантировать производство и даже безопасность своих складских запасов, которые могли попасть в руки врага. Более того, крах денежной системы из-за последовательных девальваций сделал частные инвестиции невозможными даже в районах, находящихся далеко от зон боевых действий. Короче говоря, потребности армии должны были быть удовлетворены любой ценой, и только государство могло заткнуть возникшую «брешь». Возможно, что проведённая Диоклетианом национализация центров производства с последующим их укрупнением была лишь формальным признанием сложившегося положения дел, вызванного тяжёлой ситуацией в провинциях.


Хотя в IV веке императорские оружейные фабрики и монетные дворы были укомплектованы главным образом рабами, их труд не был доминирующим, а рабочие фабрик пользовались привилегиями. Свободные люди принимались туда на работу, как милиты в армию, и имели с ними одинаковый статус, а годы, проведённые на фабриках, засчитывались годами военной службы. Несомненно, что при этом многие из этих рабочих были просто переведены из мастерских легионеров в имперские мастерские. Однако, несмотря на статус рабочих, национализированные мастерские не могли поддерживать высокие стандарты прошлых веков, когда дело касалось производства зачастую сложных, а иногда и хрупких и красиво украшенных предметов: в особенности кавалерийских шлемов.


В то время как образцы середины III века всё ещё демонстрируют высокое мастерство, шлемы начала IV века становятся строго функциональными образцами промышленного производства. Предыдущие шлемы имели цельнокованую чашу; новые же стали представлять собой две полусферы, склёпанные вдоль шва, а сами эти полусферы теперь могли состоять лишь из трех треугольных пластин, скреплённых заклёпками. Кажется очевидным, что эти новые шлемы отражают новые методы производства и могут быть изготовлены быстрее и в значительно большем количестве, чем предыдущие образцы. К тому же их изготовление не требовало квалифицированной рабочей силы. Так что рост численности войск под командованием Диоклетиана привёл к значительному упрощению защитного римского вооружения.


Удивительно, но в это же время появились и обильно декорированные шлемы, например, обнаруженный в 1910 году в Дёрне (Северный Брабант) шлем из железных пластин, покрытых позолоченным серебряным листом. Штампованный декор и серебряные заклёпки создают впечатление роскоши и хорошего вкуса, а кроме того – на нём есть две надписи, в одной из которых упоминается некий М. Тициус Лунамис, за именем которого следует вес. Возможно, это имя контролёра, ответственного за проверку количества серебра, использованного в конструкции этого шлема. Вышел ли такой шлем из стен новой фабрики? Или его сделал на заказ оружейный мастер в мастерской легиона? Неизвестно.


Кольчуга у римлян называлась лорика хамата, и делали её из железных колец (плоского или круглого сечения), называемых хами, переплетённых различными способами и имеющих внешний диаметр от 3 до 10 мм. В лорике могло быть от 10 000 до 30 000 колец; некоторые из них, согласно находкам, могли быть лужеными или позолоченными. Вес составлял от 10 до 20 кг. Кольца ранних кольчуг обычно сводили. Зато и починить их было легко! Но некоторые лорики имели сварные кольца вперемежку с заклёпанными хами – довольно редкий для Рима вариант изготовления.


Другое граффито, STABLESIA.VI., связано с легионом VI, упомянутым в Notitia Dignitatum. Остальные находки, например «шлемы из Беркасово», Будапешт, представляют проблему того, как было организовано военное производство в этот период. Трудно поверить, что высококвалифицированные мастера не продолжали работать в армии и в IV веке, даже несмотря на то, что основная часть продукции теперь производилась на фабриках. В Галлии система фабрик, вероятно, не пережила падения империи в 476 году. Но вот на Востоке (а также в Италии в изменённой форме) ряд различных юридических источников доказывают, что государственные арсеналы не только продолжали существовать, но и расширялись, по крайней мере, до VI века.



Помимо шлемов, влияние новой системы на различное оружие увидеть непросто. К тому же не всё производство оружия велось фабричным способом. Луки и стрелы, например, выпускал единственный производитель луков, указанный в Notitia Dignitatum, был в Тицинуме в северной Италии, в то время как стрелы делали в Маконе и Конкордии. Очевидно, что потребности дакийских, персидских и нумидийских лучников удовлетворялись местными поставщиками, поэтому эти местные лучники и не нуждались в государственной фабрике. Да её мощности на них всех бы просто не хватило!

Похоже, что в IV веке нательные доспехи использовались гораздо реже, отчего историк Вегеций жалуется на риск, которому подвергаются пехотинцы, незащищённые от стрел и ударов противников. Однако он повторяет популярное в то время литературное клише, поскольку писатели того времени часто и с ностальгией вспоминали храбрость, мастерство и высокую подготовку древних армий. Трудно, однако, согласиться с тем, что в IV веке от такого вооружения римские воины отказались полностью. Несколько археологических находок показывают, что кольчуга, в частности, всё ещё использовалась и в IV веке. А её повторное появление в начале Средневековья достаточно ясно показывает, что полностью из военной традиции она не исчезала, даже если её использование в Поздней Империи не было так распространено, как в раннем Принципате.


Вегеций сообщает нам, что щит IV века напоминал своих предшественников, и что его покрывали однообразные символы когорт и легионов. Были предприняты попытки идентифицировать воинские части по иллюстрациям в Notitia, но тщательное изучение показало, что её переписчик по мере продвижения работы явно устал, и его изображения для этой цели использовать нельзя. Хотя общее впечатление о рисунках на щитах получить можно. Что касается физических характеристик, щит четвертого века, даже для пехоты, был больше, чем предыдущие версии, и имел овальную или даже круглую форму, если судить по современным мемориалам и картинам.


Что касается мечей, то в 20 захоронениях в северной Галлии были обнаружены образцы спаты, характерной для этого периода. Частично происходящие от типа Lauriacum, они имели длину 70-90 см, а лезвие шире (5-6 см), чем у их предшественников. Таким образом, их дизайн всё больше приближался к дизайну мечей Меровингов, который за ними и последовал. Начиная с конца IV века наблюдается дамаскирование клинков, что в итоге повысило репутацию оружия Средневековья. Рукоятки, хорошо сохранившиеся в скандинавских болотах, могут быть из дерева, кости крупного рогатого скота или слоновой кости, и всегда состоят из трех частей с резьбой на хвостовике. Центральная часть рукояти прямая (часто рифлёная в поперечном направлении), гарда обычно представляет собой простую овальную пластину.

Новый тип меча появляется рядом с германским, имеющим закруглённое острие, и ясно прослеживается на скульптурах: например, в изображении мечей у тетрархов в Венеции; и на надгробии Лепонтия в Страсбурге. Прямоугольный конец ножен просто окован металлом. Понятно, что эта новая система сильно упрощала производство ножен, и, возможно, это была инновация фабрик. Точно так же можно отметить, что крепления для подвешивания ножен, хотя и сходны со старыми образцами, имеют упрощённую конструкцию.

Наконечники стали больше по размеру, но теперь их стало сложнее классифицировать, чем предыдущие образцы, за исключением наконечника с «крылатым острием», который получил впечатляющее развитие в начале Средневековья. Впервые появившись в Галлии во II веке как охотничье оружие, он был принят на вооружение армии в конце IV века.


«Артиллерия», то есть метательные машины, после нововведений Дакийских войн развивалась в Риме очень медленно. Да и какой смысл было её развивать, когда всякое мыслимое совершенство в рамках тогдашнего уровня технологий было достигнуто? Правда, по всей видимости, существовала общая тенденция к упрощению и облегчению использования и этого оружия. Однако находки показывают, что метательные машины того времени мало чем отличаются от более ранних. Здесь мы наблюдаем один из тех редких случаев – по общему признанию имеющий весьма ограниченное значение из-за специфического характера самого этого оружия, когда вне общей тенденции упрощения некоторые его образцы продолжали выделываться исключительно высококвалифицированными мастерами, а фабрики не пытались изменить его конструкцию, чтобы увеличить масштабы его производства.