Первый позор Гитлера: как немцы просчитались 22 июня
В 1941 году на страже рубежей Советского Союза стояли 485 пограничных застав. Согласно плану «Барбаросса», все они — от Баренцева до Чёрного моря — подлежали уничтожению в первый же день войны. Германское командование рассчитывало справиться с этим за полчаса. Однако расчеты агрессора рухнули. Шли часы, дни, недели, а советские пограничники продолжали оказывать яростное сопротивление.
В год 70-летия Великой Победы из сотен тысяч защитников границы, первыми принявших удар, в живых остались считанные единицы. Телеканалу «Звезда» удалось разыскать одного из них — Михаила Акимовича Могилевского.
Собака, фотоаппарат и учебный карабин
В июне 1941 года Михаил Могилевский нёс службу на 1-й заставе 79-го Измаильского пограничного отряда на берегу реки Прут, где проходила граница с Румынией.
«Нет, никаких предчувствий войны в конце июня у меня не было. Какие могут быть предчувствия у восемнадцатилетнего парня? Мы заметили, что «дедов», которых должны были сменить, почему-то не демобилизовали. Конечно, это насторожило, но они молчали, и мы тоже. Некоторым из них было уже по 26 лет, но жаловаться было некому. Разве что Сталину?» — вспоминает ветеран.
Воскресенье 22 июня Михаил ждал с особым нетерпением — ему была обещана увольнительная. Командир даже разрешил ему сфотографироваться.
«В ночь на 22 июня я засыпал с мыслями о том, как возьму учебный карабин, служебную собаку и сфотографируюсь «при полном параде». Но в половине четвертого утра началась стрельба… Я был вторым номером у пулемета Дегтярева, поэтому мгновенно оделся и бросился занимать заранее подготовленную позицию. Вот почему из «военных» фотографий у меня остался лишь один снимок, сделанный ещё в учебке», — рассказывает Могилевский.
«Сообразительные» румыны
Михаил Акимович убеждён, что всю заставу спасла «сообразительность» румынских солдат.
«Румынский десант, переправившийся на наш берег, первым делом захватил «языка» — нашего политрука Фесенко. Будь на их месте немцы, они бы просто забросали казармы гранатами. Но Фесенко оказался не только политически грамотным: он сумел раскачать лодку и вплавь добраться обратно. К 3:30 бой был в самом разгаре», — делится воспоминаниями ветеран.
В первые же минуты румынская артиллерия открыла огонь по советским городам — Рени, Измаилу, Килии, Вилково. На заставе первыми погибли начальник и часовой у штаба. Командование принял чудом спасшийся политрук. К нашему берегу потянулись вражеские десантные катера, баркасы и шлюпки.
Первыми на помощь пришли моряки-черноморцы из Дунайской флотилии, катера которой прибыли для усиления границы ещё накануне. В 4:20, в нарушение устава и не запрашивая разрешения сверху, командующий флотилией контр-адмирал Николай Абрамов, оценив критичность ситуации, самостоятельно отдал приказ открыть ответный огонь.
«После того как в дело вступила корабельная и береговая артиллерия, обстрел с румынского берега заметно ослаб», — отмечает Могилевский.
Бессмертный взвод лейтенанта Кощея
За 22 июня корабли и батареи Дунайской флотилии выпустили по противнику более 1600 снарядов крупного и среднего калибра. Боезапас был на исходе, но враг не прекращал обстрел. Столкнувшись с ожесточённым сопротивлением, противник отказался от планов по форсированию Прута.
Вечером первого дня войны моряки и пограничники решили атаковать врага в районе высоты Сатул-ноу. Группой первого броска был назначен взвод лейтенанта Кощея.
О планируемой операции доложили Военному совету Черноморского флота около 22:30. Примерно через час, в 23:35, было получено разрешение на её проведение. Всё светлое время 23 июня велась артиллерийская подготовка.
«24 июня мы переправились, заняли все пикеты и взяли в плен около 800 солдат. Я уверен, если бы нам позволили развить успех, мы дошли бы до нефтяных скважин, и война могла бы закончиться — Гитлеру стало бы нечем заправлять танки и самолёты», — рассуждает пограничник.
При атаке основных потерь понёс именно взвод лейтенанта Кощея. Отвага его бойцов обеспечила успех этой рискованной и героической операции. В 8 утра 26 июня после ожесточённых боёв пограничники подняли красный флаг на колокольне города Килия-Веке.
Совместные действия Дунайской флотилии и пограничников 79-го отряда с 24 июня по 19 июля 1941 года стали самым успешным эпизодом для советских войск в начале войны. В то время как на других участках фронта происходили катастрофы, здесь противник почти месяц не мог перейти государственную границу. Более того, советские войска захватили 70-километровый плацдарм на вражеской территории.
Приказ об отступлении
«Приказ отступить мы получили через две недели после захвата румынского берега. Пешим порядком прошли через Бессарабию, потом поездом нас доставили до Одессы, а оттуда срочно перебросили под Кировоград для прикрытия отходящих из Киева войск. Но через несколько дней немцы нас выбили.
Нам приказали действовать как партизанам, в бой не вступать. Мы ловили грузовики с бегущими от войны руководителями хозяйств, сами передвигались только ночью. Добрались до Днепропетровска, а под Лозовой, о чём никогда не писали, был страшный бой. Я был среди 270 тысяч красноармейцев, пытавшихся вырваться из окружения. Перед этим боем старшина, не знаю почему, выдал всем чистое бельё, я это отлично помню», — говорит Михаил Могилевский.
В группе, с которой прорывался молодой пограничник, было около трёх тысяч человек. Вышло из окружения, по его словам, лишь 190.
«Мы прорывались, будто грейдер разгребает снег. Я был ранен: осколок вырвал кусок ноги с ладонь. Достал индивидуальный пакет, подвязал, и — вперёд! Боль адская, мышца выпадает, думал даже застрелиться. И вдруг вижу — из окопа на меня бежит человек… Я взял его на мушку и потерял сознание», — вспоминает ветеран.
Михаилу Акимовичу повезло — он дошёл до своих. После операции он провёл 9 месяцев в госпитале. За это время его успели «похоронить» — родные получили извещение: «Красноармеец М.А. Могилевский пропал без вести». На фронт он не вернулся — после тяжёлого ранения был комиссован.
Ни шагу назад!
В 1945 году 45 пограничных застав держали оборону до двух месяцев. Ни одна из них не оставила позиции без приказа.
Долгие годы Михаил Могилевский отмечал День Победы в украинском Часов Яре. Там его сослуживец, ставший директором школы, создал музей Славы 79-го пограничного отряда. После смерти Ильи Брижниченко новый руководитель музея закрыла его.
«Представляете, звонит мне Илья и говорит, что эта… директриса боевые награды из музея на сторожевую собаку повесила, для «красоты»! А мы с ним весь Донбасс «по-пластунски» проползли, понимаете?» — с горечью говорит ветеран.
Михаил Акимович уверен, что в XXI веке фашизм вернулся на Украину в облике национализма. Он глубоко переживает за Донецк и Луганск и мысленно, как и много лет назад, продолжает «воевать» на их стороне.
