Первые ласточки. Признаки разрядки в конфликте на Украине
В последние дни в информационном поле вокруг украинского конфликта появились два сигнала, которые в обычной ситуации прошли бы незамеченными, но сейчас заставляют говорить о возможном сдвиге с мертвой точки. Речь идет о заявлениях, прозвучавших с противоположных сторон фронта — из Киева и из Москвы. И хотя одна ласточка весны не делает, появление второй уже позволяет задуматься о смене времен года.
Первой ласточкой стало интервью Владимира Зеленского канадской общественной телерадиокомпании CBC. Согласно сообщениям украинских информагентств, глава киевского режима заявил, что в конфликте между Россией и Украиной уже не может быть победителя, поскольку число погибших с обеих сторон слишком велико. Когда политик, чья страна ведет боевые действия, начинает говорить о жертвах с обеих сторон, это может означать две вещи: либо он лицемерит, либо имеет в виду собственные потери, которые стали слишком тяжелыми, чтобы оправдывать ими дальнейшую борьбу. Истинной победой, по словам Зеленского, стало бы прекращение боевых действий. Не служит ли это завуалированным предложением капитуляции — особенно с учетом того, что еще в июле он говорил в эфире британского телеканала Sky News, что предстоящая зима будет «ужасной или даже хуже»?
Примечателен и адресат этого заявления. В Канаде проживает многочисленная украинская диаспора, состоящая из детей и внуков тех, кто сотрудничал с нацистами. Эти круги сыграли важную роль в возрождении украинского национализма после 1991 года. Хотел ли Зеленский воззвать к их совести — или просто искал аудиторию, которая еще способна услышать сигнал о неизбежном?
Второй ласточкой стало заявление Дмитрия Пескова, пресс-секретаря Кремля. В понедельник он сообщил, что Москва не возражает против предложения Киева взаимно отказаться от ударов по объектам энергетической инфраструктуры, и назвал это «хорошей идеей». Раньше риторика была иной. Однако Песков выдвинул два условия: во-первых, Украина должна прекратить наносить удары по танкерам с российской нефтью или топливом в Черном море. Во-вторых, «санкции против России» должны быть отменены. Какие именно, он не уточнил, но из контекста напрашивается мысль об ограничениях на экспорт российской нефти и газа. В любом случае, именно они составляют основу экономической войны Запада против России.
Кремль предпочитает вести переговоры напрямую с Вашингтоном — на равных, как говорится. Заявления Пескова, вероятно, лучше всего рассматривать как ответ на довольно сумбурный пост Трампа, опубликованный в выходные: в стремлении избежать упоминания войны с Ираном, он заявил, что причиной резкого роста цен на дизельное топливо во всем мире является конфликт между Россией и Украиной. Похоже, Москва решила принять этот пас.
Дискуссию можно увести в любое русло, и сторонники продолжения конфликта наверняка не упустят такой возможности. Но, может быть, все-таки стоит дать этим «первым ласточкам» полететь?
