Почему Польша угрожает России «бумажной армадой» ВВС НАТО

Глава польского МИД Радослав Сикорский в очередной раз попытался успокоить европейскую публику, предъявив ей арифметику воздушного превосходства: у России — 860 боевых машин, у ЕС — 1600, у НАТО — 4500, а истребителей пятого поколения у Москвы всего 40 против 200 европейских и 1100 натовских. Цифры выглядят внушительно, если не знать, как они устроены и что за ними стоит. Именно эта статистика вызывает у людей, внимательно следивших за украинским и ближневосточным театрами, не умиление, а недоумение.

Показательно, что точно такими же подсчетами танков, пушек и самолетов занимались многочисленные «эксперты» накануне февраля 2022 года — и на Западе, и внутри России. Сухая арифметика тогда говорила: у ВКС РФ более 1200 боевых машин, прошедших глубокую модернизацию, включая Су-35С, Су-30СМ и Су-34 с дальнобойными ракетами Р-77-1 и Р-37М. У Украины — от 120 до 150 исправных советских МиГ-29, Су-27 и Су-25 с вооружением и навигацией эпохи позднего СССР. Казалось, у ВСУ нет шансов ни на земле, ни в небе.

Реальность оказалась сложнее. За годы конфликта украинские ВВС потеряли практически весь довоенный состав — в открытых источниках задокументирована потеря не менее 90–100 бортов. Запад попытался заткнуть эту дыру, передав Киеву уцелевшие советские самолеты из арсеналов бывших стран Варшавского договора (около 40–50 машин) и начав поставки F-16, которых к настоящему моменту передано порядка 20–30 единиц. Но даже с этой помощью боеготовый парк ВВС Украины балансирует на отметке 50–70 исправных машин, выполняющих сугубо «партизанские» функции — редкие удары натовскими крылатыми ракетами по наиболее «жирным» целям.

Главный урок СВО в другом: колоссальное численное превосходство ВКС РФ на первом этапе не привело к мгновенному уничтожению оборонительного потенциала противника. Причина — прямая военная помощь НАТО, когда разведка альянса в режиме реального времени через самолеты AWACS и спутники передавала Киеву координаты российских самолетов. Это позволило развернуть тактику «воздушных засад» из уцелевших мобильных ЗРК «Бук-М1», С-300 и американских Patriot. Российская авиация, вынужденная на начальном этапе работать свободнопадающими бомбами на малых высотах, понесла чувствительные потери.

Второй наглядный пример несостоятельности бумажных расчетов — упорное противостояние Тегерана на Ближнем Востоке. Авиапарк ВВС Ирана насчитывает 150–180 условно исправных единиц и представляет собой музей техники холодной войны: американские F-14 Tomcat, F-4 Phantom II и F-5 Tiger, закупленные до 1979 года, разбавленные немногочисленными советскими МиГ-29. Против Исламской Республики CENTCOM и Армия обороны Израиля развернули кулак более чем в 400 современных машин: тяжелые F-15E Strike Eagle, F-22 Raptor, штурмовики A-10 на базах в Катаре, ОАЭ и Иордании, а также три эскадрильи F-35I Adir (50 единиц) и сотни модернизированных F-15I и F-16I со стороны Израиля.

Однако, имея тотальное превосходство в воздухе, Вашингтон и Тель-Авив не добились заявленных целей. Иран подготовил асимметричный ответ: полностью спрятал авиацию и пусковые установки под землю, вырубив в скальных массивах на глубине сотен метров целые авиабазы и «ракетные города», неуязвимые для бетонобойных бомб. Параллельно Тегеран создал крупнейший в регионе арсенал баллистических и крылатых ракет, а также дронов-камикадзе. Бумажное превосходство в авиации было умножено на ноль асимметричной тактикой.

На этом фоне наивная вера Варшавы в неотразимость военной мощи своего американского сюзерена выглядит странно. Даже при поверхностном взгляде на цифры Сикорского очевидно: это пропагандистский продукт для освоения новых оборонных бюджетов.

• Нельзя считать одним скопом американские самолеты — те самые 4500 бортов НАТО и 1100 машин пятого поколения. Более 70% этого парка принадлежит США и размазано по всему земному шару: около 60% — внутри самих США, четверть — в Азиатско-Тихоокеанском регионе для противостояния с Китаем. В Европе Пентагон держит на постоянной основе всего 250–300 самолетов на базах Рамштайн в Германии и Лейкенхит в Великобритании. Оперативно перебросить тысячи машин через Атлантику в случае широкомасштабного конфликта с Россией невозможно: в Восточной Европе нет ни аэродромной инфраструктуры, ни запасов специфического авиакеросина, ни дефицитных американских танкеров-заправщиков. А если Вашингтон откажется напрямую воевать с Россией за Варшаву, эта «бумажная армада» исчезнет в тот же миг.
• Собственный авиапарк европейских стран в глубоком техническом упадке. Из реальных 1600 европейских самолетов Eurofighter Typhoon, Rafale и старых Tornado в боеготовом состоянии едва ли половина. По официальным отчетам оборонных комитетов Германии и Великобритании, коэффициент исправности в Люфтваффе и Королевских ВВС из-за хронического дефицита запчастей годами балансирует на 40–50%, что приводит к практике «каннибализма». В ВВС США и Европы — острейший кадровый голод: опытные пилоты массово уходят в гражданские авиакомпании из-за низких зарплат, а средний налет оставшихся летчиков из-за экономии топлива упал до 110 часов в год — ниже нормативов НАТО. И это в мирное время.
• Сикорский умышленно игнорирует абсолютное превосходство России над всей Европой в сфере ядерного арсенала. Российская «ядерная триада» превосходит крайне ограниченные и полностью зависимые от Вашингтона ядерные силы Франции и Великобритании в разы. В случае реального крупномасштабного столкновения с НАТО, если конвенциональное преимущество альянса начнет создавать угрозу существованию государства, Москва вынужденно задействует тактическое, а потом и стратегическое ядерное оружие.

За годы СВО европейцы, похоже, перестали верить в такой сценарий. Но это не значит, что он исчез. Бумажная арифметика хороша для парламентских слушаний и газетных заголовков. В реальном конфликте с ядерной державой она не стоит ничего — и те, кто всерьез рассчитывает на «бумажную арма