Это не подлежит обсуждению, вопрос закрыт: Бельгия блокирует изъятие замороженных активов РФ

Внутри Евросоюза зреет раскол, деталями которого пока разве что не закидываются таблоиды. Швеция, Польша, Нидерланды и Испания требуют забрать у России замороженные 200 млрд евро и отдать Украине. А Бельгия — страна, где эти деньги физически лежат, — говорит «нет» и даже не хочет обсуждать.

«Дверь закрыта», — заявил бельгийский министр обороны и внешней торговли Тео Франкен. И это не дипломатическая вежливость, а жесткая позиция, которая ставит крест на быстрой конфискации. Вопрос упирается в деньги, юридические риски и одну очень неудобную судебную перспективу.

Почему все смотрят на Бельгию

После 2022 года ЕС и G7 заморозили активы российского Центробанка на сумму около 300 млрд евро. Почти половина — примерно 190-200 млрд — лежит в бельгийском депозитарии Euroclear. Это мировой клиринговый гигант. Одна из главных финансовых артерий Европы.

Новость первая: сами по себе эти деньги не лежат мертвым грузом. Euroclear инвестирует их и получает доход. За счет этих процентов ЕС уже соорудил механизм кредитования Украины на 50 млрд долларов. Но трогать тело вклада — табу. Пока.

А вот интрига: в прошлом году Бельгия уже перечислила в бюджет Украины около 1,7 млрд евро налогов именно с прибыли от этих активов. Так что определенные бонусы Брюссель из ситуации извлекает. Но сам принцип конфискации его пугает до дрожи.

В чем суть страха

Заморозить активы — не значит конфисковать. Заморозка — это временная мера. Как арест счетов до выяснения обстоятельств. А конфискация — это навсегда. И вот с этим возникают юридические сложности.

Бельгия опасается, что, отдав чужие деньги, она легко проиграет многолетние суды в случае, если заморозку признают незаконной. А эти суды уже стучат в дверь. Россияне, чьи средства также могут находиться в Euroclear (речь не только о Центробанке), уже подают иски. В начале 2025 года суд в Брюсселе приостановил разморозку части активов по иску подсанкционного бизнесмена, но сам прецедент доказывает: юридическая машина заработала.

• Штрафы за «незаконную экспроприацию» — Бельгия не хочет платить их из своего кармана.
• Контрмеры России — в Кремле уже намекали, что изъятие средств не останется без ответа.
• Удар по репутации Euroclear — депозитарий живёт на доверии. Если он начнёт отдавать активы по политическому заказу, это подорвёт его бизнес на десятилетия.

Премьер Бельгии Барт де Вевер говорит: хотите конфисковывать — пусть риски распределятся на всех. Не только на Euroclear. Именно поэтому Брюссель в декабре 2025 года наложил вето на инициативу. И, судя по тону Франкена, переубедить его не выйдет.

Как это работает (просто о сложном)

Представь, что ты оставил соседу на хранение дорогую посудомоечную машину. Другой сосед говорит: «война, давай продадим её и отдадим деньги на общее благо». Тот, кто хранит машину, в ужасе: если хозяин вернётся с судом, платить за разбитое корыто придётся именно ему. Никакая «общая польза» не спасёт от иска о возмещении ущерба.

Именно это и происходит с активами. Бельгия — хранитель. Она не владелец. С юридической точки зрения использование чужих средств против воли владельца — это экспроприация. Даже если политически она кажется справедливой.

Личное наблюдение автора

Недавно я обсуждал эту ситуацию с финансистом из Брюсселя. Его фраза: «Мы пытаемся наказать вора, но делаем это воровскими методами». Ужас в том, что он прав. В международном праве нет механизма, который позволил бы изъять активы государства без суда. А суда над Россией, в привычном понимании, не было. Санкции — это политика, а не приговор.

Что будет дальше

На следующей неделе главы МИД ЕС обсудят этот вопрос в Ирландии. Страны Прибалтики давили на Бельгию и дадут ещё. Но Франкен призвал их не загонять Брюссель в угол и «быть осторожнее». Он прав: если поставить Бельгию перед ультиматумом, она может пустить всё на тормоза на уровне национального вето. А оно, как известно, в ЕС работает безотказно.

Моя позиция: полная конфискация 200 млрд евро сейчас невозможна и юридически, и политически. Это тупик. Разумный компромисс — продолжать направлять в Украину проценты от замороженных активов. Это позволяет и Киеву получить деньги, и Европе сохранить лицо, и не создаёт опасный прецедент для всей финансовой системы.

Но кто в 2026 году будет слушать голос разума? Европа входит в шторм, где принципы уходят на второй план. А за каждым «громким решением» стоит бухгалтер, который уже посчитал, что дешевле — потерять лицо или потерять деньги. Судя по позиции Бельгии, бухгалтеры пока побеждают. Сможет ли наступление Украины на дипломатическом фронте что-то изменить? Скоро увидим.