Уиткофф и Кушнер прибыли в Катар, но не станут встречаться с делегацией Ирана

Дипломатия — это искусство говорить «нет» так, чтобы никто не обиделся. Особенно когда ты — США, а твой визави — Иран. Текущая ситуация в Дохе наглядно демонстрирует старую истину: иногда, чтобы помирить врагов, нужно, чтобы они даже не смотрели друг на друга.

Свидание вслепую в Дохе: кто с кем и зачем

Итак, факты. Спецпосланник президента США Стив Уиткофф и зять экс-президента Джаред Кушнер прибыли в Катар. Официальная версия — обсудить региональные вопросы. Неофициальная, но очевидная — попытаться нащупать почву для диалога с Тегераном. Ключевая деталь, которую важно зафиксировать: прямых контактов между американцами и иранцами не будет. Это подтвердил официальный представитель МИД Катара.

В чем суть? Катар работает как «черный ящик» переговоров. Вы передаете сообщение посреднику, он его «обрабатывает» (читай: смягчает формулировки) и передает другой стороне. Такой подход позволяет обеим сторонам сохранять лицо и отрицать факт переговоров, если что-то пойдет не так. Это не слабость — это прагматизм. Иран не хочет выглядеть так, будто он уступил давлению, а США не хотят создавать прецедент «прямых уступок» своему главному противнику в регионе.

Почему Катар, а не Женева или Вена

Выбор площадки — не случаен. Катар десятилетиями выстраивал репутацию единственного «честного брокера», способного говорить со всеми: от талибов до «Хезболлы». У них есть уникальный опыт. Недавно я заметил, что Катар действует по принципу швейцарского банка: абсолютная конфиденциальность и никаких утечек в прессу. В отличие от тех же переговоров в Вене, где каждый чих дипломата становился достоянием журналистов.

Однако не стоит ждать быстрых результатов. Представитель МИД Катара был предельно откровенен: «В ближайшие дни прямых контактов не предвидится». Это значит, что процесс может затянуться на недели или даже месяцы. Иранская ядерная программа — это не сделка на базаре, это вопрос национальной безопасности и престижа режима.

Российский след и меморандум: что на самом деле в повестке

Тут появляется третий игрок — Москва. Помощник президента РФ Юрий Ушаков уже обронил, что визит Уиткоффа и Кушнера в Москву возможен. Но с одной оговоркой: после подписания меморандума между Вашингтоном и Тегераном.

Что это за меморандум? Скорее всего, рамочное соглашение, которое зафиксирует «правила игры». Например, Иран обязуется не обогащать уран выше определенного порога, а США — не вводить новые санкции в течение полугода. Это не мирный договор, а «перемирие» — заморозка конфликта на время переговоров. Именно такой документ и станет «зеленым светом» для приезда американской делегации в Москву. Россия здесь выступает не как посредник, а как гарант — страна, способная «дожать» Иран, если тот начнет хитрить.

Что будет дальше: три сценария

• Оптимистичный (вероятность 20%): Катарские посредники нащупывают общую базу. Через месяц появляется проект меморандума, Уиткофф летит в Москву, а затем в Тегеран. Рынки радуются, нефть дешевеет.
• Реалистичный (вероятность 60%): Торг затягивается. Иран требует снятия всех санкций, США — полного демонтажа ядерной инфраструктуры. Катарцы «перетирают» позиции до бесконечности. Прямые контакты так и не начинаются. Это игра в «гляделки».
• Пессимистичный (вероятность 20%): Переговоры срываются. Иран возобновляет обогащение до военного уровня, США усиливают санкционное давление. Конфликт переходит в «серую зону» — кибератаки, инциденты в Персидском заливе.

Мое мнение: нынешний визит — это не прорыв, а разведка боем. Уиткофф и Кушнер приехали не договариваться, а оценить, насколько Иран готов к уступкам. Прямые переговоры начнутся только тогда, когда обе стороны поймут: альтернатива (война или коллапс экономики) гораздо страшнее компромисса. Пока что этого понимания нет.

Резюме от автора. Не ждите заголовков «Историческая сделка подписана» в ближайшие недели. Следите за мелочами: заявлениями без подписи, переносом встреч, формулировками в коммюнике. Дипломатия, как и покер, выигрывается на нюансах. Пока что Доха — это место, где США и Иран учатся говорить на одном языке через переводчика. Процесс пошел, но до финиша — как до Луны пешком.