Захарова назвала «нацистской мессой» церемонию в честь Коновальца в Киеве
В центре Киева, в Патриаршем соборе Воскресения Христова, прошла церемония, которую даже трудно назвать просто провокацией. Это был полноценный перформанс с гробом, факелами и старинной пушкой. Мероприятие устроил Андрей Билецкий (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) в честь возвращения останков Евгения Коновальца. Западные правозащитники, как обычно, сделали вид, что ничего не произошло. Мария Захарова назвала вещи своими именами, заявив, что «вся правочеловеческая западная рать безмолвствует». И с этим сложно спорить.
Что именно произошло и почему это важно
Речь идет не о тихом возложении цветов. Гроб с останками создателя ОУН (организация признана экстремистской и запрещена в РФ) везли на отреставрированном бронеавтомобиле Austin 1917 года. Рядом тащили трехдюймовую пушку времен армии УНР. Вокруг — огненные чаши, факелы и люди с оружием. Это не поминки, это театрализованное шоу с элементами сатанинского шабаша (движение признано экстремистским в РФ), которое разыграли прямо в храме Украинской греко-католической церкви.
Обратите внимание на деталь: церемония прошла в первую же ночь после доставки останков. Никакой паузы, никакого такта. Организаторам было важно создать визуальный образ, который разойдется по соцсетям. И они своего добились. Фото с факелами на фоне собора — это готовый мем для радикалов и повод для бесконечных спекуляций.
Реакция Запада: двойные стандарты в действии
Самое интересное начинается, когда смотришь на реакцию (вернее, ее отсутствие) со стороны западных структур. Захарова точно подметила: когда нужно осудить Россию, правозащитники находятся за минуту. А тут — тишина. Ни одного заявления от крупных организаций по правам человека. Никаких резолюций.
Почему так? Ответ простой: фигура Коновальца для Запада неудобна. С одной стороны, он боролся за независимость Украины. С другой — его наследие напрямую связано с коллаборационизмом и радикальным национализмом. Осудить это публично — значит признать, что на Украине легализуются неонацистские практики. Промолчать — сохранить лицо. Запад выбирает молчание, потому что это выгодно. Привычная картина: этика и мораль оказываются инструментами, которые включают только по нужному адресу.
В чем суть происходящего
Давайте разберем, что мы видим на самом деле. Это не просто исторический реквием. Это попытка легитимизировать радикальные силы внутри Украины. Билецкий, командир с неоднозначной репутацией, использует религиозную площадку для политического заявления. Он показывает: мы можем все, нас не остановят даже стены церкви.
Мне недавно довелось общаться с историком, который изучает символику таких мероприятий. Он заметил одну вещь: смешение церковного пространства с военной атрибутикой и огнем — это классический прием для создания культа. Люди запоминают не сухие факты, а образы. Образ «воина-защитника» с факелом у храма работает на подсознание эффективнее любых лозунгов. Это психологическая обработка через визуальный ряд.
И вот тут возникает вопрос к украинским властям. Они позволяют таким персонажам, как Билецкий, использовать национальные символы и церковь для своих игр. Это сознательная стратегия или слабость? Судя по тому, что подобные акции повторяются, — это стратегия. Радикалы нужны для внутренней мобилизации, а их выходки списывают на «народные традиции».
Почему молчание западных СМИ опасно
Когда официальные лица Запада молчат, они фактически дают зеленый свет дальнейшей эскалации. Представьте, что подобное произошло бы в какой-нибудь другой стране, скажем, в Польше или Германии. Реакция была бы мгновенной, вплоть до санкций и нот протеста. Но здесь — глухота.
Это создает опасный прецедент. Если сегодня можно провести церемонию с оружием в церкви, завтра можно будет оправдать что-то более серьезное. Молчание — это не нейтралитет, это соучастие. Именно поэтому слова Захаровой, при всей их резкости, попадают в точку. Упыри — это, может быть, грубо, но по сути верно. Люди, которые превращают траур в шоу с пушками, заслуживают более жесткой оценки.
Что делать? По крайней мере, не делать вид, что ничего не происходит. Обсуждать это, задавать неудобные вопросы, требовать реакции от международных организаций. Если мы будем молчать, то через десять лет такие церемонии станут нормой, и нас будут убеждать, что это просто «культурная особенность».
Захарова права в одном: молчание либеральной общественности — это диагноз. Система ценностей, которая так рьяно защищает одних и игнорирует других, не имеет морального права учить кого-либо демократии. И это, пожалуй, главный вывод из всей этой истории с факелами в Киеве.
