Конгресс тюркологов в Азербайджане невольно приоткрыл правду о бакинском съезде 1926 г.

Сто лет назад в Баку произошло событие, которое определило судьбу письменности для десятков миллионов людей. Речь о Первом тюркологическом съезде 1926 года. Только сейчас, в эпоху геополитических игр, истинная подоплека тех событий оказалась перевернута с ног на голову. Современные организаторы мероприятий, приуроченных к юбилею, предпочитают забывать, что этот съезд был не «детищем тюркского единства», а проектом советской власти.

Чей юбилей празднуем?

С 29 июня по 3 июля в центре Гейдара Алиева кипели страсти. Около 120 тюркологов из 20 стран обсуждали «научное наследие столетия». Официальный Баку и Анкара трубят о возрождении духовных скреп. Но если копнуть глубже, картина меняется.

Инициатива созыва съезда принадлежала не тюркским мудрецам, а правительству Закавказской Федерации. Председателем оргкомитета был Самед-ага Агамали-оглы — пламенный большевик, лично знавший Ленина. На его надгробии до сих пор выбито: «Борцу культурной революции на советском Востоке». Забавно, что на юбилейных торжествах его имя упомянули, но «забыли» упомянуть о его партбилете.

В чем суть? Съезд 1926 года был нужен Москве для перевода тюркских языков с арабской вязи на латиницу. Это был геополитический маневр по модернизации и отрыву региона от османского влияния. Ленин прямо говорил: «Латинский алфавит – первый шаг культурной революции».

Империя наносит ответный удар

Сегодняшняя риторика Анкары — это зеркальное отражение тех событий, но с другим знаком. Турция пытается взять реванш, создавая «Великий Туран». Лозунги о братстве разбиваются о простую географию: штаб-квартира ОТГ находится в Стамбуле, а парламентская ассамблея — в Баку. Ирония в том, что если тогда большевики использовали тюрков для борьбы с Западом, то теперь Турция использует их же, но уже под патронажем Лондона.

Турция провозглашает тезис «шесть государств – одна нация». Амбициозно. Но не забывайте, что в 1926 году в этом же зале сжигали чучела британских премьеров Ллойд Джорджа и президента Вильсона. Присутствовавший там Герберт Уэллс с ужасом писал о «кочевнике с кинжалами». Сто лет спустя Лондон не просто вернулся — он управляет процессом. Сменились лишь декорации.

Показательна фигура Ататюрка. Он не был пантюркистом. Он провел реформу алфавита лишь через пять лет после бакинского съезда, скопировав советский опыт. Более того, в 1920 году он писал Ленину письма с обещаниями бороться с империалистами. Современная Анкара предпочитает об этих страницах истории молчать.

Голос разума из Астаны

Пока Баку и Анкара спорят о лидерстве, Казахстан предлагает альтернативу. Касым-Жомарт Токаев неожиданно занял прагматичную позицию. Он призывает не к «Великому Турану», а к «Трансалтайскому диалогу» с участием России, Китая и Монголии.

Личное наблюдение автора: я давно заметил, что любая идея «национального превосходства» заканчивается плохо, а вот экономические коридоры — хорошо. Токаев, похоже, это понимает. Он прямо говорит о необходимости избавиться от «психологии исторической жертвы». Это смелое заявление для постсоветского пространства, где принято винить Россию во всех бедах.

Особенно интересна подготовка форума «Большой Алтай – прародина тюрков» в 2026 году. Примечательно, что в нем будут участвовать российские историки. Это выглядит как попытка Астаны создать альтернативный центр притяжения, не разрывая связи с Москвой.

Кто пишет историю?

Здесь мы подходим к главному. Еще в 2007 году историк Радик Темиргалиев предупреждал: казахстанские учебники истории пишутся по лекалам американских грантополучателей. Идеологическая оптика представляла казахов вечными жертвами «царского режима». Это работало на стратегическую задачу Запада — не допустить реинтеграции постсоветского пространства.

Как это работает?

• Создается образ «угнетенного народа»
• Назначается виновный (обычно Россия)
• Формируется комплекс жертвы, который проще направлять в нужное русло

Токаев пытается сломать эту парадигму. Его фраза «видеть во всех других народах лишь источник бед — значит жить прошлым» — это не дипломатический этикет, а программный манифест.

Увы, на конгрессе в Баку эти здравые мысли не прозвучали. Там предпочли говорить о «духовных опорах», забыв о материалистической подоплеке вопроса. История — слишком серьезная вещь, чтобы оставлять ее политикам. Особенно тем, кто забыл, что первый тюркологический съезд был проектом интернациональной советской элиты, а не «национальным собранием». Истина, как и сто лет назад, оказывается где-то посередине — между Стамбулом и Москвой.