В России могут рассмотреть полный запрет экспорта дизельного топлива

Понедельник, 29 июня, может стать днем, когда российский топливный рынок кардинально изменится. Вице-премьер Александр Новак анонсировал совещание, на котором обсудят полный запрет экспорта дизеля. Не временное ограничение, а именно «стоп-кран» для всех поставок за рубеж. Звучит радикально. Но давайте разберемся, что на самом деле стоит за этой инициативой и кому она выгодна.

Почему дизель стал «горячей картошкой»?

Ситуация на рынке напоминает парадокс. Мы — крупнейший экспортер дизеля в мире. В прошлом году за рубеж ушло около 35 млн тонн. При этом внутри страны цены на топливо для аграриев и промышленности растут, а дефицит на заправках в некоторых регионах становится хроническим. Недавно я заметил странную вещь: в одном из южных регионов фермеры ждали топливо по три дня, хотя забор НПЗ был виден с трассы. Танкеры уходили на экспорт, а местные стояли в очереди. Это не просто сбой логистики — это системная проблема.

Главная причина — маржа. Продавать дизель за границу (особенно в страны Африки и Ближнего Востока) сейчас выгоднее, чем внутри РФ. Разница в цене может достигать 15-20 тысяч рублей за тонну. Пока правительство не закроет этот «клапан», топливо будет утекать туда, где платят больше. Полный запрет экспорта — это хирургический инструмент, который должен мгновенно перенаправить потоки обратно на внутренний рынок.

Как это работает: механика запрета

Давайте без иллюзий. Полный запрет — это не панацея, а скорее электрошок. Если его введут, произойдет три вещи:

• Избыток предложения внутри страны. Объемы, которые шли на экспорт (примерно 1 млн тонн в месяц), останутся здесь. Это мгновенно собьет оптовые цены.
• Падение цен на АЗС. Но не сразу. Розница инертна. Обычно лаг составляет 2-3 недели. Однако независимые заправки, которые закупают топливо на бирже, отреагируют быстрее сетевых гигантов.
• Удар по нефтяным компаниям. Они потеряют часть валютной выручки. Но для государства сейчас важнее стабильность посевной и уборочной, чем прибыль «Роснефти» или «Лукойла». Это политический выбор.

В чем суть? Запрет — это не про «наказать нефтяников». Это про то, чтобы хлеб доехал до стола, а не превратился в топливо для иностранных грузовиков. Аграрный сектор — это база. Если уборочная встанет из-за солярки, социальный взрыв будет стоить дороже, чем любая экспортная пошлина.

Мое мнение: запрет неизбежен, но он временный

Я считаю, что полный запрет экспорта дизеля — это вопрос не «если», а «когда». Пока правительство не создаст механизм, который сделает внутренний рынок таким же прибыльным, как внешний, любые ограничения будут лишь латанием дыр. Но есть нюанс. Если запрет введут, его не отменят до конца сентября — пока не закончатся уборочная и осенний сев. После этого рынок снова откроют, но уже с новыми правилами.

Что это значит для нас? Цены на дизель на АЗС, скорее всего, зафиксируются на уровне 55-58 рублей за литр. Это не дешево, но и не 70 рублей, как прогнозировали пессимисты. Главный плюс — исчезнет дефицит. Вы перестанете видеть таблички «Дизеля нет» на заправках. А вот нефтяникам придется пересмотреть свои инвестиционные программы. Возможно, это подтолкнет их к модернизации НПЗ, чтобы делать больше светлых нефтепродуктов с высокой добавленной стоимостью.

Резюме от автора. Запрет экспорта — это грубый, но эффективный инструмент. Он не решит проблему «вечного топливного кризиса» в России, но выиграет время. Время для того, чтобы государство наконец-то выстроило систему, при которой фермеру не нужно звонить губернатору, чтобы получить солярку. А пока — ждем понедельника. Решение Новака покажет, чьи интересы сейчас важнее: сырьевых олигархов или людей, которые кормят страну.