ЕС готовит сеть центров для депортации мигрантов за пределами блока, среди кандидатов Узбекистан

Представьте ситуацию: вы просили убежища в Европе, получили отказ, но депортировать вас не могут. Формально вы должны уехать, но фактически остаетесь. В ЕС таких людей — большинство. Лишь 29% мигрантов с предписанием на выдворение реально покидают Евросоюз. Остальные просто «растворяются» в серой зоне. Теперь Брюссель нашел выход: строить центры для нелегалов за своими границами. И в списке кандидатов на роль «хозяина» такого центра вдруг оказался Узбекистан.

Как это работает: «Третья страна» как решение проблемы

Суть новой реформы (Return Regulation) проста и цинична. Если раньше мигранта-отказника можно было выслать только на родину, то теперь — в любую «третью страну», которая согласится принять его на своей территории. ЕС создает так называемые return hubs — центры временного содержания за пределами блока. Группа из пяти стран (Германия, Австрия, Дания, Нидерланды и Греция) уже лоббирует эту идею. Первые соглашения обещают подписать до конца 2026 года, а запуск центров намечен на 2027-й. Премьер-министр Греции Мицотакис даже говорит о старте в 2026-м.

Среди потенциальных партнеров — Руанда, Уганда и, внимание, Узбекистан. Почему Узбекистан? В мае 2026 года Австрия и Ташкент подписали соглашение об экономическом сотрудничестве и миграции. Европейские аналитики уже назвали этот документ «потенциальной основой» для будущих договоренностей. Логика ЕС: мы вам — инвестиции и облегчение визового режима, вы нам — место для центра депортации.

Личное наблюдение автора: игра в репутацию

Недавно я заметил любопытную деталь. Узбекистан последние годы активно строит имидж «открытого и реформирующегося государства». Президент Мирзиёев встречается с европейскими лидерами, страна получает кредиты, входит в модные торговые коридоры. И тут — риск стать «мусорной корзиной» для мигрантов, которых не хочет видеть Европа. Согласие на return hub может перечеркнуть годы пиар-усилий. Правозащитники уже окрестили эту систему «драконовской». Депутат Европарламента от «Зеленых» Мелисса Камара заявила: «Мы не будем иметь никаких гарантий соблюдения прав человека». А более 250 НПО предупредили, что центры могут превратиться в зоны без правовой защиты.

Кто против и почему: критика, которую нельзя игнорировать

Реформа столкнулась с жесткой оппозицией. Вот три главных аргумента критиков:

• Нарушение Конвенции ООН о беженцах. Amnesty International уже назвала механизм несовместимым с духом международного права. Высылать человека в страну, где он не просил убежища и где нет гарантий безопасности — это риск.
• Отсутствие контроля. Даже Еврокомиссия признает: нужны «жесткие стандарты». Но кто будет следить за центром в Уганде или Узбекистане? Местные чиновники? Независимые наблюдатели? Еврокомиссар Бруннер обещает проверки при участии МОМ и УВКБ ООН, но это слова.
• Репутационные риски для страны-хозяина. Для Ташкента, который стремится в ВТО и хочет безвизового режима с ЕС, размещение центра депортации — это минное поле. Внутри страны — протесты оппозиции и вопросы от диаспоры. Снаружи — клеймо «нарушителя прав человека».

Что дальше: экономика vs. этика

Пока Узбекистан, Руанда и Уганда официально не подтвердили переговоры. Региональные источники в Центральной Азии говорят, что к идее отнеслись «крайне осторожно». Но у ЕС есть мощный рычаг: экономические стимулы. Облегчение визового режима, инвестиционные программы, доступ к европейским рынкам — для Ташкента это серьезный козырь. Вопрос в том, перевесит ли прагматизм репутационные риски.

Мое мнение: ЕС загнал себя в угол. 29% возвратов — это провал. Выход за границы блока — это попытка переложить проблему на плечи более слабых партнеров. Но история с Руандой (Великобритания уже пробовала) показала: такие схемы либо не работают, либо упираются в суды. Узбекистан, если согласится, рискует стать не «мостом в Европу», а «баней для нелегалов». И это тот случай, когда лучше сказать «нет» даже под давлением экономики. Потому что репутация восстанавливается дольше, чем строятся центры.