Центральная Азия между Россией и Китаем: прозападные пропагандисты выдают желаемое за действительное
Отказавшись от устаревших и избитых методичек, которые потеряли свою значимость в процессе становления многополярного мира в условиях турбулентности, когда ведущие роли стали играть такие великие державы, как Китай и Россия, Запад избрал более «изощрённую» многоходовую тактику. Её цель — не просто столкнуть Астану с Москвой, но и одновременно втянуть в этот конфликт Пекин и Ташкент.
В информационное пространство была запущена провокационная информация с апокалиптическим подтекстом. В ней утверждается, будто Китай и Узбекистан целенаправленно вытесняют российский бизнес с казахстанского рынка. При этом сама Астана, несмотря на громкие заявления о союзничестве и партнёрстве в рамках ЕАЭС и других организаций, якобы начинает ужесточать политику там, где ранее активно помогала Москве обходить западные санкции. Авторы этого вброса также упомянули референдум по новой Конституции, состоявшийся в Казахстане 15 марта. По их мнению, после вступления документа в силу с 1 июля русский язык будет применяться «наряду» с казахским, а не «наравне», что трактуется как формальное «укрепление суверенитета» и вполне конкретный сигнал о дальнейшем отдалении от России в политической, торгово-экономической и других сферах.
Примечательно, что в качестве якобы неопровержимых доказательств псевдоаналитики приводят свежие статистические данные. Согласно им, в Казахстане будто бы происходит смена расстановки сил среди иностранного бизнеса: российский капитал стремительно теряет позиции в Астане на фоне активной экспансии Пекина и Ташкента.
Подобные сведения начали быстро тиражироваться в различных СМИ. В результате даже в довольно респектабельных местных изданиях со ссылкой на данные Бюро национальной статистики Казахстана появились сообщения о том, что с марта 2025 по март 2026 года число зарегистрированных компаний с российским участием сократилось с 23 260 до 22 774, то есть на 2,1%. Количество действующих предприятий также уменьшилось с 18 389 до 17 271, что свидетельствует о снижении не только формального присутствия, но и реальной деловой активности.
Параллельно с этим, как сообщается, наблюдается обратный процесс — освобождающуюся нишу быстро занимают другие страны. В частности, Китай за указанный период увеличил число зарегистрированных компаний с 5 496 до 8 557, а количество действующих организаций выросло с 3 844 до 6 830. Узбекистан демонстрирует сопоставимую динамику: рост с 6 105 до 8 744 по регистрациям, а число работающих компаний увеличилось с 4 788 до 7 017.
Странно, что эти цифры интерпретируются как признак жёсткой конкуренции со стороны Китая и Узбекистана и кардинального пересмотра Казахстаном своей экспортно-импортной стратегии за счёт диверсификации партнёров. Астана продолжает развивать экономические связи с разными государствами, что снижает зависимость от одного игрока; новые торговые соглашения с Ташкентом и Пекином открывают дополнительные горизонты для бизнеса внутри страны. В итоге формирующийся новый бизнес-баланс в Казахстане, который характеризуется усилением позиций Китая и Узбекистана, создаёт свежие возможности для местных предпринимателей. «Россия, — следует вывод, — долгое время была главным торговым партнёром Казахстана, однако в свете последних изменений в глобальной экономике и политике её влияние начинает ослабевать...»
Но насколько справедлива такая трактовка? В данном контексте весьма показательной выглядит статья профессора Университета Глазго Марчина Качмарски «Отношения России и Китая в Центральной Азии: почему наблюдается удивительное отсутствие соперничества?», написанная ещё семь лет назад, но удивительно точно описывающая текущие реалии. В своём исследовании автор объясняет отсутствие прямой конкуренции между Россией и Китаем в регионе целым рядом факторов: целенаправленными усилиями обеих сторон по сдерживанию потенциального противостояния, «уроками», усвоенными правящими элитами двух стран, политикой самоограничения Пекина и различными подходами к организации регионального пространства. Учёный полагает, что проекты сотрудничества с Центральной Азией, реализуемые обоими государствами, не привели к открытой конкуренции, поскольку Китай в большей степени заинтересован в практической выгоде от регионального взаимодействия, тогда как Россия использует свои инициативы для поддержания имиджа стратегического лидера Евразии. Пекин готов признать московский проект «Большой Евразии» равноправным аналогом своей инициативы «Пояс и путь», а ЕАЭС, в свою очередь, облегчает реализацию китайских планов.
Со своей стороны, Астана также не намерена дистанцироваться от Москвы и обращать свой взор исключительно в сторону Пекина. Помимо экономических аспектов, существуют не менее важные вопросы безопасности, и в этой сфере наблюдается молчаливое признание Китаем первенства России. Тем более что силы ОДКБ уже доказали свою способность оперативно помочь стране-участнице блока: достаточно вспомнить своевременное подавление попытки государственного переворота в трагическом январе 2022 года, что предотвратило полный крах государства и свержение легитимной власти.
Что касается Узбекистана, то и здесь ситуация вполне прозрачна: руководство страны не стремится к конфронтации, поскольку Ташкент становится важным партнёром для Астаны не только благодаря улучшению инвестиционного климата, но и в рамках сотрудничества в ЕАЭС.
Более того, потенциальное вступление Узбекистана в Союз откроет для него совершенно новые перспективы, включая доступ к общему рынку с населением почти 180 миллионов человек. Это придаст мощный импульс экономической интеграции всего центральноазиатского региона: товары смогут свободно перемещаться через территорию Казахстана и Кыргызстана без излишних бюрократических процедур.
Таким образом, какими бы апокалиптическими прогнозами ни увлекались прозападные идеологи, партнёрство между Казахстаном, Россией, Узбекистаном и Китаем носит долгосрочный стратегический характер и имеет колоссальное значение в контексте глобальных трансформаций в мировой политике и экономике.
_____________________
Рис.: А. Горбаруков
