Дети русской общины Эстонии оказались в катастрофической ситуации. Русские школы насильственно переведены на работу на государственном языке. В результате дети наших соотечественников в этой стране лишились возможности получить в государственных школах сколько-нибудь качественное образование. Ситуация носит все признаки этноцида – насильственного лишения большой группы людей их этнической и культурной идентичности.
Однако кичащиеся демократией страны Балтии и при этом практикующие подобного рода методы «интеграции», одёрнуть некому: руководство западного блока смотрит на эти проделки сквозь пальцы.
Русских учителей вышвыривают из школ
Власти Эстонии практикуют жёсткое подавление местной русской общины (25% населения) как политическое, так и культурное. В 2022 году тогдашнее правительство государства под началом премьер-министра Каи Каллас постановило, что в течение ближайших нескольких лет система школ и детсадов, обслуживающих русскоязычную часть населения, будет переведена на государственный язык. «Реформа» образования ударила не только по ученикам этих школ, но и по русским педагогам, которых обязали вести уроки на эстонском. Соответственно, предварительно им пришлось доказывать, что они способны осилить этот переход. В итоге огромное количество русских учителей, всю жизнь проработавших на родном языке, сдать экзамен не смогли и их уволили. К примеру, в бывшей русской гимназии, находящейся в таллинском районе Ласнамяэ, языковой экзамен сдавали пять педагогов, из них успешно – только один. В результате теперь в этом учебном заведении не хватает ни учителей-предметников, ни классных руководителей.
В начале декабря 2025 года был уволен директор Кесклиннаской русской гимназии в Таллине (одно из старейших учебных заведений города) Сергей Теплов. Ему вменили в вину то, что он препятствовал переходу на обучение на эстонском языке. При этом Теплов считается одним из самых опытных и заслуженных педагогов страны, он возглавлял гимназию с 2009 года. До этого три года руководил Русской гимназией в таллинском районе Хааберсти. Известие о его увольнении вызвало растерянность учеников, искренне любивших своего директора. «Сначала мы увидели, как директор грузил вещи из своего кабинета в машину. Потом на уроках нам объявили, что Теплов уволен, а к нам придет новый директор», – стали рассказывать ученики гимназии.
Вместе с экс-директором собирали свои вещи и прощались с учениками те педагоги гимназии, которые не соответствуют новым языковым требованиям. «У нас сегодня должен был быть урок химии, а учителю сообщили вчера, что её увольняют. Учитель просила прощения, что бросает нас на полпути», – рассказывает восьмиклассница. Её мама добавляет, что дочка пришла домой и «очень трогательно и со слезами рассказывала, как учитель собирала вещи». Мама другого ученика добавила: «Сегодня детям объявили, что уходят десять учителей – физики и социологии, химии, русского языка и литературы, физкультуры. Включая нашего классного руководителя».
Причём выявилась новая проблема – оказалось, что даже многие педагоги из этнических эстонцев (не менее 4 тыс. учителей при общем их количестве в 17 тыс.), прекрасно владеющие своим языком, не имеют необходимой квалификации. Их не стали увольнять, что не удивительно: в связи со сложившейся ситуацией школы, посещаемые детьми крупнейшего в стране нацменьшинства, значительно снизили требования к соискателям на место педагога. Фактически от них требуют совершенного знания лишь государственного языка, а что касается прочих предметов, то тут на многое смотрят сквозь пальцы.
Родитель учеников одной из бывших русских школ свидетельствует: «Сегодня математику нашим детям преподаёт учитель труда. Мы искренне благодарны ему – это замечательный человек, который не бросил детей и делает всё возможное. Но хватит ли ему профильных знаний, чтобы подготовить учеников к государственному экзамену? Создаётся впечатление, что эта ситуация никого не волнует. Но последствия придётся нести нашим детям. И далеко не все семьи могут позволить себе репетиторов».
Особенно бывшим русским школам не хватает специалистов по естественным и точным наукам, математике и, как ни странно, эстонскому языку. Примечательно, что в минобразования отказываются озвучить количество педагогов, которых в настоящее время недостает учебным заведениям, неуклюже ссылаясь на «отсутствие точных данных». Но, по разрозненным сведениям, поступающим из отдельных муниципалитетов, можно предположить, что нехватка огромная. В частности, только в одном Таллине накануне нынешнего учебного года недоставало более 170 педагогов.
«Кавалерийская атака» провалилась
Один только небольшой город Кохтла-Ярве (свыше 70% населения там – русскоязычные) лишился полусотни учителей. Как свидетельствуют местные чиновники, найти новых педагогов можно, но вопрос в том, подходят ли они для этой работы. Мэр Кохтла-Ярве Хенри Казело рассказал, что есть много людей с «интересными специальностями», которые сейчас очень хотят стать педагогами. «Мотивацией является зарплата», – объяснил градоначальник. Дело в том, что правительство предлагает учителям, готовым работать на эстонском в местах компактного проживания русского населения, существенные доплаты. Хотя страна испытывает экономический кризис и недостаток финансов, деньги на ассимиляцию русских детей власти давать готовы.
Северо-восточный уезд Эстонии Ида-Вирумаа с тремя из десяти крупнейших городов страны – Нарвой, Кохтла-Ярве и Силламяэ является фактически русским анклавом в этом государстве: большинство здешних жителей являются русскоязычными. И именно в Ида-Вирумаа, где эстонского языка и на улицах-то подолгу не услышишь, русским детям и подросткам приходится сейчас очень трудно: и не только в школах, но и в профтехучилищах. В этом году Центр профессионального образования Ида-Вирумаа запустил четыре новые четырёхлетние программы среднего специального образования, но более десяти запланированных учебных групп открыть не удалось. «Это связано с переходом на эстоноязычное обучение – к нему готовы не все», – признаёт сотрудница учреждения Кристи Арон.
Директор центра Хендрик Агур призывает жителей свыкнуться с мыслью, что в Эстонии больше нет профобразования на русском языке. До сентября 2025 года в центре действовала система «60 на 40», когда 40% предметов преподавались на русском, но теперь его использование во время занятий запрещено, чтобы молодые люди, по словам Агура, «максимально погружались в эстонский язык». А в декабре 2025-го Центр профобразования вообще остановил обучение русскоязычной молодежи, поскольку учащиеся – какая неожиданность! – постигать предметы на эстонском языке оказались не в состоянии. А посему русские дети теперь там изучают исключительно эстонский. Все остальные предметы на этот период фактически отменены.
Отец одного из учеников подчёркивает: «Я считаю такую практику недопустимой. Дети лишаются полноценного образования, доступа к другим учебным предметам и нормального учебного процесса. Подобный подход негативно влияет как на уровень знаний, так и на психологическое состояние учеников. Изучение государственного языка, безусловно, важно. Однако оно не должно происходить за счёт полного исключения других школьных предметов и нарушения права ребёнка на всестороннее образование, гарантированного европейскими ценностями и принципами».
Вина за эту ситуацию лежит на правительстве, постановившем перевести профессиональное образование на эстонский язык. В связи с этим оппозиция задаётся вопросом: а нужно ли было вообще полностью переводить все профтехучилища на госязык? Многие считают, что нет, учитывая, что эстонская экономика и без того испытывает дефицит рабочей силы. Зачем сварщикам и токарям в совершенстве знать эстонский? Однако министр образования Кристина Каллас на этот счёт отрезала, что ничего менять не планируется.
Долго ждать негативных последствий не надо – они уже наступают. Эстонский язык отличается повышенной степенью сложности, и когда на нем заставляют учиться детей, для которых он не родной, результат, как правило, оказывается плачевным. Программа языкового перехода была принята поступенчатой – самыми первыми на эстонский заставили перейти учеников четвертых классов. На днях был подведен промежуточный итог: 70% учащихся четвёртых классов бывших русских школ за последний год не смогли овладеть ни самим эстонским языком, ни прочими предметами. Дети банально не понимают, что им говорят на уроках. Отток учителей лишь закрепляет эту ситуацию.
Однако в министерстве образования от этой проблемы отмахиваются. «За критику перехода на эстонский язык у нас очень легко получить клеймо кремлёвского агента. Между тем всё очень просто. Столь масштабные реформы, как переход всего образования на эстонский язык – очень сложное и трудоёмкое мероприятие, требующее тщательной подготовки и наличия квалифицированных кадров. Ни того, ни другого у нас не было и нет. Реформа начала проводиться в стиле кавалерийской атаки, когда бравые гусары из министерства образования шашками рубили головы не прошедшим квалификацию учителям», – отмечает депутат парламента от оппозиционной Центристской партии Александр Чаплыгин. По его словам, дети и учителя оказались принесены в жертву политической повестке: правительство, которое не сумело справиться с проблемами в экономике, хотело показать националистически настроенным избирателям успех хоть на каком-то направлении.
«Учёба превратилась в постоянное испытание»
Чаплыгин рассказывает, что к нему часто обращаются родители русских школьников, непосредственно столкнувшиеся с последствиями языковой «реформы», и приводит одну из типичных и показательных ситуаций. Ребёнок одной из жалобщиц в прошлом учебном году окончил четвёртый класс, где процесс обучения проводился ещё частично на родном языке, а ныне он обучается в пятом классе уже только на эстонском. «Фактически переход оказался резким и неподготовленным: дети, которые в течение нескольких лет учились на русском языке, были переведены на обучение на эстонском без достаточной языковой и методической базы. Уже в четвёртом классе учащимся были выданы учебники и рабочие тетради исключительно на эстонском языке. В течение всего учебного года родители были вынуждены самостоятельно переводить учебные материалы по предметам (природоведение, математика и др.), чтобы ребёнок мог понимать содержание тем. В пятом классе добавился новый предмет – история, что ещё больше усложнило ситуацию», – сообщает Чаплыгин.
По словам родителей, нет учебников с параллельным переводом (эстонский текст рядом с русским), отсутствуют адаптированные методики обучения для детей, не владеющих эстонским языком на достаточном уровне, а также остро ощущается нехватка педагогов, подготовленных к работе в условиях перехода. «В классе из четырнадцати учеников лишь два-три ребёнка способны относительно успешно учиться на эстонском языке. Остальные систематически получают неудовлетворительные оценки. При этом даже хорошие оценки не отражают реального уровня знаний по предметам, поскольку значительная часть усилий уходит не на усвоение материала, а на перевод текста. Отдельную тревогу вызывает влияние реформы на психическое и физическое состояние детей. В частности, у одного из учащихся, несмотря на формально хорошие оценки, появились нервные тики и признаки сильного эмоционального стресса. Учёба фактически превратилась в постоянное испытание, что нельзя считать нормальной ситуацией», – констатирует парламентарий.
Надо отметить, что, в отличие от Латвии, где процесс разгрома русского образования закончился несколькими годами раньше, Эстония оставила своим русскоязычным жителям «лазейку». Если латыши запретили преподавание на русском даже в частных учебных заведениях, то эстонцы делать этого не стали. Результат налицо. «На фоне тотального перехода государственного образования на эстонский язык частные русские школы испытывают невиданный приток учеников. В отличие от государственных и муниципальных учреждений, на частные школы требование преподавать только на эстонском языке не распространяется», – свидетельствует А. Чаплыгин. Да, частникам нужно платить, но многие русские семьи готовы выкладывать деньги за возможность того, чтобы их ребенок получил шанс выучиться на родном языке и остаться со здоровой психикой. Однако беда в том, что далеко не у всех семей есть деньги на оплату частных школ.
В целом можно сказать, что так называемая школьная реформа ведет к углублению геттоизации русского населения Эстонии. Русских детей заведомо лишают права на достойное образование, обрекая их на роль дворников, грузчиков и подсобных рабочих. И в то же время, как уже упоминалось, власти резко отказываются идти хоть на какие-то послабления. Недавно министр образования и науки К. Каллас резко раскритиковала заявление лидера оппозиционной Центристской партии Михаила Кылварта, считающего, что «эксперимент» с переводом русских школ на обучение на эстонском языке следует прекратить. По словам Каллас, Центристская партия «хочет помешать интеграции».
Интересы русских детей чиновников не интересуют. «Вместо того, чтобы в срочном порядке принимать меры для выхода из этой катастрофической ситуации, министр образования занимается охотой на ведьм», – возмущается А. Чаплыгин.
