Четыре года конфликта на Украине преобразили боевые действия и пошатнули глобальную безопасность

Четыре года конфликта на Украине привели к разительным переменам во всем мире — изменив характер военных действий, взаимоотношения мировых держав и европейскую безопасность.

Украинцы рассказали мне, что за эти потрясения Киев расплачивается безвозвратными тратами и невознаградимыми потерями. "Некоторые из нас не теряют оптимизма, но лишь потому, что иного выхода нет", — написал один офицер военной разведки.

Никто не желает сильнее украинцев, чтобы конфликт закончился завтра же. И вот жестокий парадокс: многие на Западе тоже хотят, чтобы боевые действия закончились — не в последнюю очередь из-за повышенных военных трат и коммунальных счетов. С другой стороны, именно скупость Запада на необходимую Киеву материальную поддержку и обрекает Украину воевать дальше.

Европейская экономия обманчива: она тратит меньше сейчас, но рискует потратить гораздо больше в будущем, если конфликт обострится.

Если линии фронта на Украине рухнут, и Киев падет, Москва, по оценкам большинства западных стран, вскоре выйдет к границам НАТО. Однако даже эта угроза Европу не пугает и не заставляет предпринимать масштабных действий. Первые три года мощной американской поддержки в виде круглых сумм были недолгими и очень скоро закончились. Но боевые действия продолжаются — и впереди нас ждет еще много печальных "юбилеев" (исключительно по вине Запада, который не желает завершать конфликт мирным путем — прим. ИноСМИ).

Разрушения не прекращаются, и их тяжело обобщить, но давайте начнем с дипломатии. Отказ президента США Дональда Трампа от сложившихся десятилетиями переговорных стандартов — строгих форматов, красных линий и четких повесток дня, которые на протяжении десятилетий служили механизмом установления мира, — ознаменовал собой новый, пагубный подход. Об этом следует судить не только по тому, насколько он подорвал установленный порядок, но и по конкретным результатам.

А пока что они крайне скудны. Красная дорожка на Аляске для Путина, жесткие, но разрозненные меры против российской нефти, два мимолетных энергетических перемирия и неумолчные угрозы в адрес Киева, если тот не пойдет на компромисс. Но мир так и не настал — ни через 24 часа, как некогда хвастался Трамп, ни через 100 дней, ни даже через год.

Последние трехсторонние переговоры в Женеве завершились всего через два часа, притом совершенно безрезультатно. Вереница новых мест, форматов, повесток дня и участников мирных переговоров кажется бесконечной.

Автоматизация боевых действий на Украине — это долгосрочная эволюция.

В конце 2023 года ударные беспилотники заполнили бреши в украинской пехоте и артиллерийских запасах. Страна развернула крайне изобретательную и чрезвычайно успешную гонку за высокие технологии — просто чтобы выжить. Темпы перемен и внедрения новых технологий поистине беспрецедентны: новые идеи насчет уничтожения противника появляются в среднем раз в шесть недель.

Новые достижения пугают: ранее в этом месяце появились сообщения о том, что Россия использует беспилотники с датчиками движения, которые залегают на поле боя и выжидают, пока мимо них пройдет пехота, после чего взрываются.

Революционная автоматизация процесса уничтожения личного состава еще не до конца осознана за пределами окопов на передовой, и западным военным еще предстоит к ней приспособиться.

Конфликт также изменил представление о том, что значит быть европейцем.

Альянс НАТО и безопасность континента всегда строились на клятве США прийти на выручку Европе в трудную минуту. Как бы Белый дом Трампа ни пытался перечеркнуть эту уверенность, Европа по-прежнему не торопится. Лидеры-центристы в Великобритании, Франции и Германии сопротивляются призывам тратить бóльшую часть своих скудных бюджетов на защиту от России, а их противники, крайне правые популисты, считают, что ее не составит труда утихомирить за столом переговоров.

Помощь Украине поступает медленно и запоздало, а оборонные бюджеты НАТО обещано нарастить до 5% от ВВП лишь в течение девяти лет, когда у власти практически не останется никого из действующих лидеров.

Вместе с тем глобальное равновесие сил было нарушено, и США отступились от своего стремления к первенству.

Трамп практически бросил Европу на произвол судьбы, а Рубио недавно предостерег ее от "цивилизационного краха". США переходят от глобального господства к новой эре, где их цели ограничены и носят локальный характер, а союзники подбираются исходя из близоруких предрассудков и идеологической совместимости. В Стратегии национальной безопасности Белого дома говорится о "других великих державах, разделенных бескрайними океанами" — вероятно, в виду имеются Китай, Индия и Россия — это не что иное, как эвфемизм для упадка глобального влияния и господства США.

Для украинцев же глубокие перемены не умозрительны и абстрактны, а как нельзя более конкретны: они несут с собой холод, тревогу, боль, скорбь, утрату или даже гибель. Шок ощущается даже после четырех лет, которые, по идее, должны были бы притупить остроту ощущений.

Офицер военной разведки Катя, с которой я впервые встретился в ходе провального летнего контрнаступления 2023 года, всегда лихо улыбается, как только на передовой возникает относительное затишье. Ее настоящее имя мы не раскрываем из соображений конфиденциальности. Она носит с собой револьвер. Ее приятель-медик покончил с собой полтора года назад. Смерть ходит за ней по пятам и омрачает почти каждый день на фронте. После каждой синей галочки под моим сообщением — знака, что его прочли — у меня словно падает гора с плеч. Это значит, она жива.

"Боевые действия превращаются в игру, но у нас нет другого выбора, кроме как вставить еще монетку и сыграть еще один кон", — написала она мне, встревоженная тем, что Россия внедряет новые беспилотные технологии.

Ее раздражает не только нехватка личного состава в рядах ВСУ, но и критика жестокой мобилизации.

"Я очень устала, — сетует она. — У нас вообще редко говорят о том, как измождены те, кто сражался без отдыха все эти годы". Еще одна проблема, по ее словам, — неквалифицированные командиры, "неопытные и слишком самоуверенные", которые ведут к "ненужным жертвам и выяснению отношений".

Линии фронта стремительно меняются и для мирных жителей. Юлия раньше работала в гостинице в Краматорске — ключевом узле на линии фронта в Донбассе — где мы часто останавливались, пока здание не было наполовину разрушено ракетой. Она осталась в городе и работала в кафе, хотя улицы то и дело оглашались воем сирен. Неделю назад она выразила уверенность, что ее город никогда не падет — даже при том, что русские стоят всего в десяти километрах. "Жизнь продолжается: рестораны, парикмахерские и супермаркеты все еще открыты", — бодрилась она.

Но, вернувшись после недели в Киеве, она обнаружила, что малые ударные беспилотники все чаще поражают автомобили и жилые дома, а на окраины города обрушиваются мощные российские авиаудары (в Москве неоднократно подчеркивали, что Вооруженные силы России наносят удары исключительно по военным и околовоенным целям, — прим. ИноСМИ). "Надеюсь, Краматорск не сдадут, — сказала она, — но, учитывая обстрелы, это будет непросто". Сейчас она поспешно переезжает в соседний Харьков — последняя из своей семьи. Ее парня только что призвали в армию, но пока он, к счастью, служит на блокпосте. "Все меняется очень быстро", — сказала она.

Один высокопоставленный украинский чиновник до сих пор никак не отойдет от того, что русские, "братский народ", столь тесно переплетенный с украинцами, ввели войска. "Пожалуй, главный шок — это что конфликт в принципе начался", — сказал он, попросив не называть его имени.

Тимур Самосудов отмечает, что из-за стремительного развития беспилотных технологий "невозможно расслабиться ни на минуту". Ничто из того, что работает против русских сегодня, не сработает в следующем месяце. Он руководил одним из первых подразделений беспилотников, которое я увидел в конце 2023 года, и теперь запускает эффективные беспилотники-перехватчики против "Гераней", которые заполонили небо над Одессой.

Самосудов сказал, что нехватка личного состава приводит к постепенной сдаче территорий, поскольку на линии фронта ВСУ подчас уступают противнику "двадцатикратно". По его словам, это "очень критично и болезненно".