Киев держит Европу в ежовых рукавицах
Почему 2017 год вряд ли станет поворотным в отношениях между Москвой и ЕС
Отношения Москвы и Брюсселя, существенно подостывшие за последнее время, должны нормализоваться в 2017 году после выборов, которые пройдут в ключевых странах ЕС — Франции и Германии. На это, во всяком случае, надеется наш постпред при Евросоюзе Владимир Чижов, мнение которого приводит РИА «Новости».
Состояние этих отношений в настоящее время дипломат охарактеризовал, как «явно не нормальное». И признал, что «так дальше продолжаться не может и не должно». При этом он отметил, что Россия не ставит каких-либо условий за возобновления полноценного диалога с ЕС «на разных уровнях, по разным сюжетам».
«Мы ни одной двери для Евросоюза не закрывали, политический диалог в урезанном формате как шел, так и идет», — подчеркнул Чижов.
Вопрос об отношениях с Россией давно превратился в своего рода «камень преткновения» для европейского сообщества. Но даже несмотря на то, что в декабре Евросоюз продлил еще на полгода санкции против нашей страны, былого единства здесь уже нет. Целый ряд стран-членов ЕС все активнее выступают с критикой подобной политики Брюсселя, противоречащей, прежде всего, самим европейцам, и призывают к восстановлению нормальных отношений с Россией.
Но стоит ли ждать позитивных перемен в этом смысле так скоро? И есть ли, действительно, здесь какая-то связь с выборами, которые пройдут в 2017 году в Нидерландах, Франции и Германии?
— В марте этого года — я напомню — глава европейской дипломатии Федерика Могерини от имени Евросоюза представила документ, содержащий пять основных принципов взаимоотношений с Россией, — комментирует ситуацию заместитель директора Института Европы РАН Владислав Белов. — Наш МИД — в лице министра Лаврова — ответил предложением о необходимости «инвентаризации» наших отношений, передав соответствующий документ в Евросоюз. Но пока ЕС конкретного ответа не дал.
Поэтому возможность улучшения отношений надо связывать с доброй волей ЕС сделать ответный шаг России и, соответственно, провести эту так называемую «инвентаризацию». Чтобы понять, по каким направлениям, трекам мы можем найти взаимопонимание в ближайшей перспективе — на фоне кризиса вокруг Востока Украины и Крыма, к которым еще добавляется и сирийский кризис. По каким направлениям мы можем работать в этих условиях — условиях санкционного давления. А какие сферы, по всей видимости, нам нужно будет перенести на будущее.
При этом — обращаю ваше внимание — Чижов подтвердил, что экспертный и рабочий диалог по многим направлениям продолжается. Даже, насколько мне известно, по такому сложному вопросу, как облегчение визового режима между ЕС и РФ. Есть возможности для отдельных групп граждан — молодежи, студентов, школьников и т. д. — его упростить. И эти вопросы обсуждаются.
— Вопрос в том, станет ли будущий год поворотным в отношениях России и ЕС? Или же к нормальным отношениям, как заявляла ранее та же Могерини, мы уже не вернемся?
— Надо понимать, что пожелания Владимира Чижова являются естественными пожеланиями дипломата. С надеждой на то, что новый президент Франции и новое коалиционное правительство в Германии (правда, здесь пока более сложная ситуация) пойдут навстречу пожеланиям своего бизнес-сообщества, электората, и начнут, возможно, смягчать санкционное давление.
Однако ожидания эти чисто теоретические.
На мой взгляд, в ближайшее время все будет определяться не исходами президентских и парламентских выборов, а ситуацией вокруг Востока Украины. А в 2017 году эта ситуация, к сожалению, не изменится по причине нежелания групп по интересам на Украине.
Это не зависит от Порошенко, а зависит от его окружения — что-либо изменить на этом треке. Причина очень простая — эти группы заинтересованы в сохранении санкционного давления на Россию со стороны ЕС, США и других стран Запада.
То есть, ситуация, к сожалению, будет определяться не пожеланиями стран ЕС, а позицией Украины и соответствующих групп по интересам. Украина сделает все для того, чтобы «Минск-2» не выполнялся. Потому что пока это им будет удаваться, будет сохраняться и санкционное давление на Россию.
Поэтому возможно, скорее, улучшение политического климата и каких-то фоновых составляющих наших отношений. Но в целом заметного улучшения отношений, в связи с избранием нового президента Франции или канализационного правительства в Германии, ждать не стоит.
То есть, конечно, это было бы очень хорошо. Но, по всей видимости, возможное улучшение отношений между ЕС и Россией пойдет не по пути смягчения санкционного давления. А по пути расширения экспертного диалога, рабочего диалога и на уровне отраслевых диалогов.
— Получается, что Киев просто манипулирует ЕС и теми 28 странами, которые в него входят?
— Для Киева это единственная возможность оказывать давление на Россию. Других — нет. И он будет пользоваться этой возможностью до последнего, это надо понимать.
Не разделяет оптимизма нашего представителя в Евросоюзе и заведующий кафедрой регионального управления ИГСУ РАНХиГС, профессор, доктор политических наук Владимир Штоль:
— Мне понятно его искреннее стремление к нормализации российско-европейских отношений. Это, действительно, необходимо. И это было бы полезно и продуктивно для обеих сторон.
Евросоюз остается нашим крупнейшим экономическим партнером. Это объективная реальность, которую, естественно, необходимо учитывать, говоря о наших двусторонних отношениях. Хотя, надо сказать, что с момента объявления санкций в 2014 году до сегодняшнего дня товарооборот России и ЕС заметно сократился — примерно в два раза.
Кроме того, мы все прекрасно понимаем, что антироссийские санкции имеют не только экономическое измерение. Но и политическое. Я имею в виду персональные санкции против физических лиц — политиков, руководителей компаний, депутатов… Все это наносит серьезнейший удар в вопросах доверия и в культурной, и в финансовой, и в политической, и любой другой области.
Поэтому вполне естественно желание, чтобы эти отношения изменились к лучшему.
— По-вашему, это возможно?
— Во всяком случае, рассчитывать на смену власти или появление новых трендов во внешней политике — пускай даже и ведущих западноевропейских стран — я бы не стал. Это было бы наивно. Все-таки надо понимать, что санкционный режим в отношении нашей страны исходит первоначально не от ЕС, а от США.
Да, там меняется несколько риторика: не трудно сопоставить заявления Обамы и заявления нового президента Трампа относительно нашей страны. Если первый, как мы помним, ставил Россию в один ряд с такими напастями нашего времени, как ИГИЛ* и лихорадка Эбола, то говорить о какой-то симпатии в развитии отношений, наверное, очень сложно.
— Трамп убрал Россию из списка угроз нацбезопасности США…
— Это хорошо. Но надо понимать, что американские элиты — в любом случае — не позволят ему резко поменять курс в отношении нашей страны. Поэтому даже от Америки мы не можем в скором времени ожидать каких-то резких изменений.
Давайте вспомним, из-за чего нас обложили санкциями? Первый фактор — это воссоединение Крыма и Севастополя с Россией. Второй — ситуация в Донбассе.
Отмену ограничительных мер Запад почему-то привязал к «строгому соблюдению Россией Минских соглашений». И никто там не хочет понимать, что мы не сторона конфликта.
И что такие вопросы, как прекращение боевых действий, проведение выборов с ДНР и ЛНР и восстановление восточной границы Украины, действительно, от России зависят в значительно меньшей степени. А все эти претензии можно было бы адресовать тому же Порошенко. Или тем, кто сегодня находится у власти в стольном граде Киеве.
Но адресуют нам, руководству России. То есть, нас хотят заставить выполнять то, что тексту самого документу и не предполагалось даже. Это настолько же абсурдно, как если бы мы требовали того же, например, от Германии или Франции, которые в этом смысле являются абсолютно равными с нами участниками «нормандского формата», т.е. гарантами соблюдения Минских соглашений.
Сторонами этого конфликта являются Украина и народные республики Донбасса.
Но опять же, украинская и крымская тематика, это всего лишь формальный повод — не причина. Не было бы этой ситуации, придумали бы что-то другое. Это формальный предлог, который был использован Западом для обострения отношений с нашей страной. И прежде всего, конечно, для оказания давления на российские элиты и действующего президента РФ.
— С какой целью?
— Я просто напомню, что вся эта травля началась значительно раньше — не с момента Майдана, осенью 2013 года. А в 2011-м, с самого начала предвыборной кампании Владимира Путина. Тогда Байден, будучи уже вице-президентом США, выступил с совершенно возмутительным заявлением о том, что Путину не следует выдвигать свою кандидатуру на пост президента РФ.
По своей наглости и бесцеремонности это заявление — второго, по сути, человека после президента в политической иерархии США — просто не имеет аналогов.
То есть, началось все задолго до украинских событий…
Но санкции, как мы знаем, продлены. Как минимум, до лета. Поэтому говорить о каких-то позитивных переменах в ближайшей среднесрочной перспективе, я думаю, нет оснований.
Возможно, после выборов риторика будет менее жесткой. И смягчится позиция отдельных стран — таких, скажем, как Словакия, Чехия, Венгрия — в отношении санкционного режима. Может быть, будут придуманы какие-то обходные пути для восстановления торгово-экономических отношений. В целом это не меняет ситуации. И говорить о возвращении к уровню 2013 года в отношениях с ЕС сегодня, наверное, пока преждевременно.
* «Исламское государство» (ИГИЛ, ИГ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
Светлана Гомзикова
Фото: ZUMA Press/TASS
