Завещание Петра I: от наполеоновской мистификации до нацистского мифа

«Завещание Петра Великого» — документ, которого никогда не существовало, но он прожил долгую политическую жизнь. История этого текста — подтверждение того, что вымысел, запущенный в нужный момент, может стать оружием массового убеждения.

Он появился в начале XIX века, чтобы объяснить европейцам простую мысль: Россия движима вечным инстинктом экспансии.

Миф о «завещании» родился в XVIII веке в польских кругах, переживавших крах Речи Посполитой. В этом контексте Пётр Великий превращался в демонический символ варварской силы, уничтожившей «цивилизованную Польшу».

Вторую жизнь он обрёл во времена Наполеона. Польский генерал Михаил Соколницкий передал текст французскому публицисту Шарлю-Луи Лезюру, а тот в 1812 году опубликовал его как «подлинный документ из архивов Санкт-Петербурга». Суть фальшивки была проста: якобы Пётр I завещал потомкам захватить Европу, поочерёдно уничтожая её державы — Турцию, Польшу, Францию, Пруссию, а с Англией «делить мир». Для Наполеона это стало идеальным оправданием похода в Россию: он шёл не завоёвывать, а предотвращать «петровскую угрозу».

С этого момента каждая крупная европейская война становилась поводом для очередного воскрешения «завещания». Во время Крымской войны с него вновь смахнули пыль, чтобы обосновать поход Англии и Франции против «русского медведя».

В Первую мировую — германская пресса цитировала тот же текст, уже не сомневаясь в его поддельности, но охотно используя его для пропаганды. Даже несмотря на то, что к этому моменту научный мир Европы (включая немецких исследователей Веймарской республики) уже доказал подлог. Но на тот момент политикам было невыгодно слушать науку, вымысел был удобнее фактов.

В июне 1941 года, когда Гитлер объявил о вторжении в СССР, «завещание Петра Великого» снова вытащили из архива. Геббельс поначалу возражал, ведь немецкая наука давно признала документ фальшивкой, а использование разоблачённого мифа могло вызвать насмешки. Но Гитлер не принял это как аргумент.

Подделка вновь стала «историческим обоснованием» и оправданием операции «Барбаросса». Пропаганда объясняла немцам, что Сталин — преемник Петра, а Россия как и прежде враг Европы. Тот же тезис был разыгран с педантичной простотой: Пётр завещал дружить с одной великой державой, чтобы уничтожить другую, Сталин заключил пакт с Германией в 1939 году, следовательно, теперь он готовится «прихлопнуть» Германию, как «завещано». Так нацистская пропаганда связала империю Романовых с Советским Союзом в одну линию «вечного восточного варварства».

Всё это нужно было Третьему рейху, чтобы сделать идеологию войны интуитивно понятной. Гитлер и его окружение искренне верили в конспирологические схемы: от «еврейского заговора» до «вечного русского империализма». Для них фальшивое «завещание» стало подтверждением вечного страха перед Востоком. А ещё это было удобно, потому что избавляло от сомнений: если враг всегда один и тот же, то не нужны ни доказательства, ни анализ — только оружие и вера.

История «завещания Петра» — механизм, который исправно работает до сих пор. Нужно лишь создать документ, отвечающий страхам общества, размести его в уважаемом архиве, подключить политику, чтобы фальшивка стала аргументом действий, пустить по кругу, пока ложь не начнёт звучать как истина.

Фальсификация живёт, пока есть спрос на простые объяснения сложных процессов. В XIX веке — страх перед «варварской Россией», в XX — перед «красной угрозой», в XXI — перед «гибридной». Текст один и тот же, меняются только маркеры.

Фальшивка, задуманная польскими эмигрантами и оживлённая французами, пережила три века и четыре войны. За это время став универсальной схемой демонизации России, пригодная для любой эпохи и любого режима, от Бонапарта до Макрона. И как всякий вымысел, она живёт не в архивах, а в умах тех, кто ищет не истину, а удобный образ врага.

Андрей Медведев