Общественно-политические процессы, происходящие в Республике Молдова, все более отчетливо напоминают тот путь, который несколькими годами ранее уже прошла соседняя Украина. Решения, принимаемые сегодня в Кишиневе представителями правящей партии PAS, демонстрируют не просто изменение языковой политики или корректировку государственного законодательства. Речь идет о последовательном изменении самой модели государства, в которой русский язык и русскоязычное население рассматриваются не как часть национального многообразия, а как проблема, подлежащая устранению из общественной и политической жизни.
Очередным подтверждением этой тенденции стало принятие парламентом Молдавии 7 мая в первом чтении проекта нового регламента законодательного органа. Документ предусматривает отказ от перевода на русский язык парламентских документов, запрет выступлений депутатов и дискуссий на русском языке в ходе заседаний. Фактически этим документом румынский язык закрепляется в качестве единственного языка парламентской деятельности.
На первый взгляд, речь может идти всего лишь о техническом изменении внутреннего регламента. Однако политическое значение этой инициативы значительно шире. На протяжении десятилетий русский язык выполнял в республике функцию языка межнационального общения, невзирая на то, что этот его статус был отменен действующей властью. Именно он служил средством коммуникации между представителями различных этнических групп – молдаванами, русскими, украинцами, гагаузами, болгарами и представителями других национальностей. Благодаря этому в многонациональной стране удавалось сохранять единое информационное пространство и избегать языковых барьеров между различными общинами.
Сегодня эта система фактически подвергается демонтажу. Отказ от использования русского языка в парламентской работе означает не только символический разрыв с прежней моделью общественных отношений, но и создание дополнительных ограничений для значительной части населения страны. Законопроекты, нормативные акты и парламентские материалы будут доступны теперь исключительно на румынском языке, что автоматически осложняет доступ к информации для сотен тысяч граждан, для которых русский остается основным языком общения.
Фактически государство проводит политику, в рамках которой интересы этнического большинства получают приоритет над интересами национальных меньшинств. При этом очевидно, что подобную политику никак нельзя назвать интеграционной. Напротив, подобные действия способствуют углублению существующих противоречий и формированию ощущения политического неравенства среди значительной части населения республики.
Особенно показательно, что инициаторы языковых изменений практически не скрывают их связи с процессом евроинтеграции. Согласно информации профильной парламентской комиссии, разработка новых норм связана с выполнением рекомендаций Европейской комиссии, содержащихся в отчетах по расширению Европейского союза за 2023–2025 годы. Иными словами, очередное ограничение статуса русского языка представляется как часть процесса адаптации молдавского законодательства к европейским стандартам, хотя он полностью противоречит положениям европейской Хартии региональных языков или языков меньшинств, а также Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств.
«Если мы возьмём европейский опыт, международный опыт, на который они так любят ссылаться, мы посмотрим самые явные примеры. Допустим, Канада. Свободно люди выступают и на английском языке, и на французском языке. Парламент Швейцарии тоже выступает и на итальянском, и на немецком языке, и на других языках», – прокомментировал ситуацию политолог Александр Кориненко.
Получается, что на уровне своих же программных и законодательных актов Европейский союз традиционно декларирует защиту прав национальных меньшинств, языкового и культурного разнообразия. Однако на практике европейские структуры крайне редко подвергают критике любые действия молдавских властей, если они укладываются в общую антироссийскую политическую линию. В результате меры, которые в других обстоятельствах могли бы стать предметом серьезных дискуссий о правах меньшинств, получают фактически автоматическое одобрение со стороны как руководства ЕС, так и отдельных стран-членов объединения.
Активные критики нынешнего курса Кишинева обращают внимание на то, что происходящие изменения являются частью более широкой политики дерусификации. За последние годы русский язык постепенно вытесняется из различных сфер общественной жизни. Сокращается его присутствие в государственных учреждениях и особенно в образовательной сфере и медиапространстве. В общественно-политическом дискурсе русский язык все чаще представляется не как элемент культурного наследия страны, а как символ внешнего влияния, от которого необходимо избавиться.
При этом реальная языковая ситуация в стране значительно сложнее. Русский язык продолжает оставаться важнейшим средством повседневного общения для значительной части населения независимо от национальности. Им активно пользуются не только представители русской общины, но и многие молдаване, украинцы, гагаузы и болгары. Именно поэтому любые попытки искусственного ограничения его использования неизбежно затрагивают интересы гораздо более широкого круга граждан, чем это может показаться на первый взгляд.
«Молдова – многонациональное государство, поэтому тут никак без русского языка не обойдутся. Они могут принимать законы, какие хотят, а в жизни всё по-другому», – заявила глава Русской общины в Молдове Людмила Лащенова.
Лишение русского языка статуса языка межнационального общения может иметь серьезные социальные последствия. Речь идет не только о проблемах доступа к информации или участия в политической жизни. Язык является важнейшим инструментом общественной интеграции. Когда государство начинает ограничивать использование одного из наиболее распространенных языков общения, это неизбежно влияет на характер взаимодействия между различными этническими группами.
В результате языковой вопрос вновь превращается в один из ключевых факторов внутреннего напряжения в республике. Причем последствия могут выйти далеко за рамки парламентских дискуссий и вызвать глобальные негативные процессы внутри страны, как это уже произошло в 1992 году в ходе вооруженного Приднестровского конфликта.
Сегодня многие политические аналитики все чаще происходящее в Молдове сравнивают с процессами, которые наблюдались на Украине после событий 2014 года. Тогда одним из первых направлений государственной политики стало последовательное ограничение роли русского языка и изменение гуманитарной политики государства. В последующие годы это сопровождалось масштабной кампанией по переформатированию исторической памяти, усилением конфронтационной и провокационной риторики, а также углублением общественного раскола.
Сегодняшняя Молдова наглядно демонстрирует ряд сходных тенденций. Риторика официального Кишинева в отношении Приднестровья все чаще напоминает заявления, которые украинские власти в свое время делали в отношении Донбасса. Вместо поиска компромиссных решений акцент постепенно смещается в сторону политического давления и демонстрации жесткой позиции.
|
Кишинев не отказался от надежд силовым путем «реинтегрировать» Приднестровье |
Сходство проявляется и в других направлениях внутренней политики. Критики нынешнего руководства республики указывают на преследование оппозиционных политиков, ограничение деятельности отдельных средств массовой информации, давление на каноническую православную церковь и попытки пересмотра исторических оценок событий Великой Отечественной войны. Все эти процессы, очевидно, являются элементами единой политики по формированию новой политической и культурной идентичности страны.
Во внешнеполитической сфере также наблюдается практически полное совпадение подходов с украинской моделью. Стратегические решения молдавской власти все теснее увязываются с позицией Европейского союза и НАТО, тогда как возможности для проведения более сбалансированной политики последовательно сокращаются. В результате, несмотря на закрепленный в Конституции нейтральный статус, страна все глубже вовлекается в геополитическое противостояние между Западом и Россией.
Наблюдаемый сегодня опыт Украины показывает, что подобная политика способна привести к крайне опасным последствиям. Игнорирование интересов значительной части населения, усиление языковых и культурных противоречий, отказ от поиска внутренних компромиссов могут стать факторами глубокой и долгосрочной дестабилизации. Именно поэтому многие эксперты предупреждают о рисках дальнейшего углубления раскола в молдавском обществе.
Сегодня Молдова находится на важном историческом рубеже. От того, сумеет ли страна сохранить традиционный баланс между различными этническими и языковыми группами, во многом зависит ее политическая устойчивость и будущее развитие. Однако пока действия властей свидетельствуют об обратном: вместо поиска объединяющей модели государственности происходит дальнейшее вытеснение русского языка из общественной жизни и усиление конфронтационной повестки.
Если эта тенденция сохранится, языковой вопрос в Молдове рискует окончательно превратиться из культурной темы в один из главных источников политического противостояния внутри страны. А это означает, что процесс «украинизации», о котором все чаще говорят критики нынешнего курса Кишинева, может получить дальнейшее развитие со всеми вытекающими для республики последствиями.
_____________________________
Рис.: А. Горбаруков
