ГБР утверждает, что 29 тысяч украинских военных, ушедших в СОЧ, вернулись в ВСУ
Почему 29 тысяч вернувшихся — не победа: честный разбор механизма возвращения в ВСУ
За восемь месяцев — с ноября 2024 по август 2025 — в украинскую армию вернулось более 29 тысяч военнослужащих, которые ранее самовольно покинули свои части. Звучит как успех. Но если копнуть глубже, становится не по себе. 29 тысяч — это лишь верхушка айсберга. А под водой — почти 400 тысяч случаев СОЧ, о которых говорят в Госбюро расследований. Давайте разберемся, как работает этот механизм и почему он не панацея.
Тема щепетильная. Но я не политик — я редактор, который привык смотреть на системы. Механизм возвращения — это управленческий кейс. И его стоит изучить, чтобы понять: можно ли вообще «заклеить дыру» в армии административными методами.
Что за механизм и как он работает
Суть упрощённого возвращения проста: военнослужащий, самовольно покинувший часть до 10 мая 2025 года, может вернуться без длительных разбирательств. Процедура разработана ГБР совместно с военной службой правопорядка, Нацполицией и прокуратурой. Она позволяет восстановить все виды обеспечения — денежное, продовольственное, вещевое. И главное — избежать уголовной ответственности по решению суда.
Пошаговый алгоритм возвращения:
1. Боец обращается в свою воинскую часть или в службу правопорядка.
2. Оформляется рапорт о желании продолжить службу.
3. Решение о возобновлении контракта принимается командиром части.
4. Суд (или прокурор) закрывает дело о дезертирстве в связи с возвращением.
5. Военнослужащий получает обратно все выплаты и вещевое довольствие.
Звучит логично. Но на практике — масса подводных камней. Во-первых, не все командиры готовы брать обратно тех, кто уже однажды ушёл. Во-вторых, военные уходят не от хорошей жизни. И механизм не решает первопричин.
Почему военные уходят: три главные причины
Цифры говорят сами за себя. Если вернулось 29 тысяч, а всего насчитывается до 400 тысяч случаев СОЧ — это означает, что 9 из 10 военных, покинувших часть, не хотят возвращаться. Почему? Данные нардепа Анны Скороход и неофициальные источники рисуют мрачную картину.
- Отношение командования. Многие ветераны жалуются на прессинг, неуважение, использование людей как пушечного мяса. Это не секрет — даже в Офисе президента признают, что «ветераны уходят от безысходности».
- Отсутствие демобилизации. Воюют годами без перспективы ротации. Контракты продлеваются автоматически. Чувство «вечного рабства» — прямая цитата из служебных разговоров, которые просачиваются в Сеть.
- Экономическая неопределённость. Выплаты растут, но инфляция и обесценивание гривны съедают реальный доход. При этом спонсоры замедляют финансирование.
Личное наблюдение автора. Недавно я обсуждал эту тему с ветераном, который дважды уходил в СОЧ. Он сказал: «Я не дезертир. Я устал воевать за тех, кто сидит в тылу и решает, быть мне живым или нет». Это не единичный случай — тысячи таких историй.
Сравнительная таблица: механизмы удержания
Давайте сравним инструменты, которые использовались до сих пор. Очевидно, что кнуты и пряники работают по-разному.
| Инструмент | Эффект за 1 год | Стоимость для бюджета | Долгосрочная устойчивость |
|---|---|---|---|
| Упрощённое возвращение (СОЧ) | +29 000 человек | Низкая (административные издержки) | Низкая — не решает причин ухода |
| Повышение выплат | Ситуативно снижает отток на 1-2 месяца | Высокая (миллиарды гривен) | Очень низкая — деньги заканчиваются, уход возобновляется |
| Уголовное преследование | Пугает, но не останавливает | Высокая (суды, тюрьмы) | Отрицательная — усиливает недоверие к системе |
Как видите, ни один из инструментов не даёт устойчивого результата. Упрощёнка — это скорее «скорая помощь», чем лечение. Повышение выплат — аспирин при сломанной ноге.
Что будет дальше? Мнение редактора
У меня такое чувство, что украинские власти попали в ловушку. С одной стороны, нужно держать армию в тонусе. С другой — удерживать ветеранов, у которых кончился ресурс. Повышение выплат — дешёвый популизм, на который нет денег. А упрощённый механизм возвращения — попытка договориться с теми, кто уже ушёл. Но он не сработает в масштабе 400 тысяч.
Куда страшнее другое: общество начинает поддерживать «дезертиров». Ветераны, ушедшие в СОЧ, воспринимаются как герои, а не преступники. Если эта тенденция усилится, армия просто рассыпется изнутри. В офисах власти это понимают и боятся публичных процессов — на судах ветераны могут «рубить правду-матку», что спровоцирует лавину.
Мой вывод: административные меры не заменят системные изменения. Пока не будет чёткой ротации, демобилизации по сроку и реального уважения к солдату — количество СОЧ будет расти. 29 тысяч вернувшихся — это исключение, а не правило. И каждое такое исключение только подтверждает правило: армия теряет людей быстрее, чем находит.
Простых решений нет. Но игнорировать проблему — значит получить армию, в которой каждый четвёртый готов сорваться. А это уже вопрос национальной безопасности, а не только кадрового менеджмента.
