Житель Казахстана объявлен банкротом из-за долга в 2978 тенге

В марте 2023 года в Казахстане стартовала процедура внесудебного банкротства, и первые итоги оказались неоднозначными. Из 77 тысяч поданных заявлений статус банкрота получили лишь 8,3 тысячи человек. Однако самое громкое дело — заявка на списание долга в размере 2 978 тенге. Эта сумма, сопоставимая со стоимостью пары обедов, заставила экспертов заговорить о рисках финансовой безответственности и о том, что механизм банкротства начали использовать не по назначению.

Цена свободы: пятилетний запрет на кредиты и репутационные риски

По данным Первого кредитного бюро, медианная сумма задолженности среди одобренных заявок составила около 962 тысяч тенге, а средняя — 1,6 миллиона тенге. На этом фоне эпизод с долгом в 2 978 тенге выглядит аномалией, которая, тем не менее, иллюстрирует главную проблему: граждане не до конца осознают последствия процедуры. Получение статуса банкрота влечет за собой жесткие ограничения. Главное из них — запрет на оформление любых займов в банках и микрофинансовых организациях (МФО) сроком на пять лет. Для человека, который не в состоянии выплатить даже три тысячи тенге, этот запрет может показаться формальностью. Однако для тех, кто попал в сложную ситуацию временно, такой шаг перекрывает доступ к кредитным ресурсам на долгие годы, что может помешать восстановлению финансового положения.

Портрет типичного банкрота: долги, имущество и подводные камни

Статистика показывает, что внесудебная процедура доступна далеко не всем. Из 77 тысяч обращений 62 тысячи получили отказ. Основные причины — несоответствие условиям, среди которых:

• Сумма долга перед банками, МФО и коллекторами не должна превышать 1 600 МРП (5,52 млн тенге в 2023 году).
• Отсутствие погашений по обязательствам в течение 12 месяцев.
• Отсутствие зарегистрированного имущества (включая долевую собственность).
• Обязательное прохождение процедуры урегулирования с кредитором.
• Запрет на повторное банкротство в течение семи лет.

Минимальная сумма в 2 978 тенге — это скорее исключение, чем правило. Она свидетельствует о том, что заявитель либо не понимал механизма, либо решил «перестраховаться», избавившись даже от микроскопического долга. Однако для кредитных бюро и банков это тревожный сигнал: если такие заявки будут множиться, нагрузка на систему возрастет, а доверие к институту банкротства может снизиться.

Реформа на подходе: что хотят изменить в Минфине

В октябре 2023 года глава Министерства финансов Ерулан Жамаубаев предложил пересмотреть процедуру. Среди инициатив — расширение перечня финансовых организаций, подпадающих под внесудебное банкротство, и освобождение граждан от обязанности прикладывать дополнительные документы. Также предлагается исключить из оснований для восстановления платежеспособности факт отсутствия погашений в течение 12 месяцев и снять запрет на выезд должника за границу после утверждения плана реструктуризации. Эти поправки направлены на упрощение бюрократических барьеров. Однако эксперты предупреждают: либерализация процедуры без усиления контроля за фиктивными банкротствами может привести к тому, что долги начнут списывать те, кто способен их выплачивать, но не хочет.

---

Закон о банкротстве физлиц был подписан президентом 30 декабря 2022 года, а прием заявок стартовал 3 марта 2023-го. Закон предусматривает три механизма: внесудебное, судебное банкротство и восстановление платежеспособности. Каждый из них имеет свои критерии и последствия. Внесудебная процедура, как показала практика, оказалась наиболее востребованной, но и самой конфликтной из-за обилия отказов и спорных заявок. Случай с долгом в 2 978 тенге наглядно демонстрирует, что институт банкротства в Казахстане находится на стадии становления. С одной стороны, он дает шанс на «финансовое перерождение» тем, кто действительно не может платить. С другой — создает соблазн для мелких должников избавиться от обязательств ценой долгосрочных ограничений. Если тенденция сохранится, банкам и МФО придется ужесточать скоринг, а государству — донастраивать законодательство, чтобы банкротство не превратилось в инструмент ухода от ответственности.