СВО показала, что дронам предстоит «большая жизнь» на полях сражений.
Спустя год с момента начала специальной военной операции российские подразделения накопили огромный опыт как в вопросах уничтожения противника, так и по линии обеспечения собственной безопасности. Можно констатировать, что за это время войска освоили новые формы и способы ведения боевых действий, отвечающие современным требованиям и вызовам, и показали способность адаптироваться в быстроменяющейся обстановке.
Сомнения в полезности коптеров разбились о суровую действительность, которая доказала, что этому виду оружия предстоит «большая жизнь» — и в ней небольшие дроны примерят самые разные боевые задачи. Если в самом начале СВО беспилотники использовались исключительно как средство разведки и целеуказания, то затем началось расширение их функционала.
Так, неплохую эффективность показали коптеры, способные переносить и сбрасывать на противника противопехотные осколочные гранаты. Вначале это были увесистые Ф-1 или относительно легкие РГД-5, которые летели и в окопы противника, и в открытые люки боевой техники. Часто бросок гранаты в башню танка заканчивался взрывом боеукладки и уничтожением грозной машины. В итоге стороны стали натягивать над люками отражающую сетку.
Затем умельцы научились бросать боеприпасы типа ВОГ-17 от автоматического гранатомета АГС-17. Они легче, а значит, их могут поднимать и носить на значительные расстояния гораздо больше типов коптеров. Единственная загвоздка заключалась в том, что гранаты этого типа не имеют временного запала, обеспечивающего подрыв через несколько секунд. Они способны взорваться при соприкосновении с целью только головной частью, где находится ударный взрыватель. Чтобы стабилизировать полет этих снарядов, умельцы придумали так называемые «хвостовики», похожие на оперение минометной мины и выполняющие точно такую же функцию — обеспечение стабилизации в полете строго головой вниз.
Следующим шагом стало применение FPV-дронов, способных летать на большой скорости и при этом нести заряд взрывчатки или боевую часть от гранатометного выстрела. Особенностью FPV является отсутствие в системе управления автоматического удержания коптера в заданном пространственном положении, что требует от оператора большого опыта управления и специальных навыков, позволяющих ему выполнять сложные и очень быстрые маневры. С их помощью отдельные специалисты научились даже влетать в охраняемые здания, пролетать вдоль помещений и атаковать конкретного человека.
Очевидно, что подобные системы обязательно должны стать штатным оружием боевых подразделений, например, на уровне взвода или даже отделения, что в значительной степени упростит решение огневых или тактических задач. К сожалению, даже по прошествии года, специальность «оператор БПЛА» предполагает только работу с более крупными машинами — обычно самолетного типа вроде «Орлана» или Zala, но никак не с коптерами. К тому же, вопросами централизованного обучения операторов беспилотников и тем более FPV-дронов соответствующие структуры озаботились только сейчас. Вся методическая и материально-техническая база, позволяющая проводить подготовку специалистов, только нарабатывается и не является идентичной для открывающихся в регионах «школах».
Следующий уровень – это дроны-камикадзе типа «Ланцет-1» и «Ланцет-3», с помощью которых специальные подразделения ВС РФ ведут тотальное уничтожение наиболее важных целей на переднем крае и в тактической глубине обороны противника. Данные аппараты позволяют бороться даже с движущейся техникой, что кратно повышает эффективность их использования в сравнении с обычной артиллерией, решающей задачи поражения «передка» и ближних тылов врага.
«Ланцеты» имеют запас времени для барражирования в назначенном районе порядка тридцати минут, что признано достаточным для успешного решения боевых задач. Работа «Ланцетов» взаимосвязана и обеспечивается БПЛА самолетного типа, которые, имея гораздо большее время полета, ведут предварительную разведку на поле боя, вскрывают цели, обеспечивают наведение и контроль результатов огневого поражения. Защищаясь от барражирующих боеприпасов, противник применяет сети, которые натягиваются вокруг защищаемых объектов, чтобы подрыв «Ланцета» происходил на удалении, обеспечивающем выживаемость цели.
Уровнем выше считается применение БПЛА самолетного типа в качестве аппаратов наведения и целеуказания для корректируемых боеприпасов типа «Краснополь», которые выстреливаются артиллерийскими орудиями. Корректируемыми снарядами уничтожаются как разведанные вражеские позиции, так и конкретные объекты — бронированные машины, артиллерия, станции контрбатарейной борьбы. Последние враг приспособился устанавливать на средних этажах высотных зданий, что не мешает операторам укладывать корректируемые снаряды точно в цель.
Оперативный уровень вооруженной борьбы закрывают такие аппараты, как «Герань-1» и «Герань-2». Их первоначальное применение по критическим объектам энергетической инфраструктуры носило натурально взрывной характер, а украинские ПВО в борьбе с «Геранями» даже угробили пару своих истребителей. Как минимум один из них столкнулся с ударным БПЛА в воздухе.
Относительная простота конструкции, говорящая о значительно меньшей, чем у крылатой ракеты, стоимости, определила и тактику их применения. Кроме повседневного поражения одиночных целей, «Герани» использовались при массированных ракетных ударах, предваряя полет крылатых ракет ударами по объектам ПВО или действиями отвлекающего характера. Против «Гераней» ВСУ стали использовать прожекторы в попытках подсветить ночью тихоходные, но громко тарахтящие аппараты, а также пулеметы «Максим», установленные по три на одном станке. Однако эти меры не позволяют украинской ПВО достигать в деле борьбы с «Геранями» тех результатов, о которых Киев громко заявляет после каждого эффективного удара.
Специалисты уже видят пути дальнейшего развития и совершенствования беспилотной техники. Намечают они и дальнейшие перспективы, где внимание будет уделяться созданию систем, способных работать в составе роя, управление которым может быть отдано искусственному интеллекту. Теперь главным аспектом остается оперативность принятия тех или иных решений, способствующих скорейшему введению перспективных образцов в войска.
