Доспехи, цепи и короны

Рассказы об оружии. Средние века. Когда приходится рассказывать людям не слишком осведомлённым, например, в туристическом автобусе, о рыцарях в кольчугах, то не все даже понимают, о чём идёт речь. «Это у нас были кольчуги, а рыцари в этих… в доспехах!». Ну, в принципе, это незнание не так уж и страшно, главное, чтобы человек работал и налоги платил. Но пример этот показывает, как глубоко въелась в наших граждан информация, переданная через визуализацию. Ведь именно так и выглядят «наши» воины в «Александре Невском», а рыцари… рыцари – да, в белых хламидах и кованых шлемах, похожих на вёдра.

Впрочем, и в самом деле: отходив два с половиной века, если не больше, в кольчугах, рыцари начали на них крепить всевозможные усиления. Итальянцы прежде всего озаботились тиснёными (!) поножами из «варёной кожи» и такими же пластинами на плечи и предплечья.

До нас дошло, например, сообщение Гийома ле Бретона о поединке между Ричардом, графом Пуату, и Уильямом де Барром, в котором сказано, что они оба имели под кольчугой и акетоном (курткой, надетой поверх кольчуги) доспехи из металлических пластин. Поскольку известно, что Бретон умер около 1225 года, очевидно, что такая броня в первой четверти XIII века уже существовала. Правда, не известно, насколько часто её применяли и как она выглядела. А так как иные упоминания о такой броне отсутствуют, это говорит о том, что такая защита была редкостью и широкого распространения в то время ещё не имела.


Тем не менее, не подлежит никакому сомнению, что доспехи из цельнокованых металлических пластин уже тогда начали понемногу распространяться по Европе. Сначала оружейники защитили всаднику колени и в дополнение к шоссам из кольчуги начали прикрывать их стёгаными наколенниками, а уже к ним вскоре добавили металлические пластины в форме коленной чашечки.

Что до кирасы, то есть доспеха из цельного металлического листа, защищающего грудь и спину, то тут нам в помощь безымянная эффигия из Пешеворского аббатства в Вустершире (1270-1280). В боковой прорези сюрко на ней отчётливо видна скреплённая ремешками кираса. То есть в это время такие кирасы уже были; хотя в равной степени это могли быть и кожа, и металл.

Надевали такие кирасы на кольчугу, но под сюрко, поэтому-то на миниатюрах их и не видно! Зато хорошо видны металлические наколенники и поножи, доходящие до самых щиколоток. Так что можно говорить, что уже в первую четверть XIV в. наиболее состоятельные и следившие за военной модой рыцари получили латные прикрытия не только для ног, но и для рук. Возможно, что у них и под сюрко теперь тоже была «броня» из кожи или металла, вот только определить это очень трудно. Камень он… непроницаем для взгляда.


Верно также, что между цельноковаными доспехами, в которых мы по традиции представляем себе западноевропейских рыцарей, и кольчужными доспехами «эпохи кольчуги» был своего рода «переходный период», когда металлические пластины стали носить вместе с кольчугой, но, как и раньше, прикрывали всё это налатной одеждой из ткани.


Появился и совершенно новый доспех – бригандина, представлявший собой куртку из ткани, подбитую изнутри металлическими пластинками на заклёпках, головки которых выступали снаружи. Бригандину поверх кольчуги стали носить воины самых разных сословий, причём различалась она только качеством ткани. Сюрко же превратился в джупон (жюпон), который тоже следовало носить, надев поверх доспехов, но только был он намного короче.




Бригандина оказалась во всех отношениях настолько удобным доспехом, что её как в виде безрукавки, так и с короткими рукавами использовали и в XV в. Причём она могла быть доспехом и пехоты латников воинственных швейцарцев, и одновременно его не чуралась и рыцарская знать!



В конце XIII века у рыцарей вошло в моду носить цепи, прикреплявшиеся к рукояткам мечей и кинжалов, и даже к «большому шлему» для того, чтобы его не потерять. Другой конец цепи крепился обычно на груди, но, как всегда, известны исключения. Например, на надгробном изображении рыцаря Рожера де Трампингтона из Трампингтонской церкви в Кембриджшире (ок. 1326 года) цепь от шлема прикреплена к его верёвочному поясу.

Интересно, что цепи можно увидеть едва ли не на каждой эффигии XIII-XIV вв., особенно в Германии, где они обрели особенную популярность. Зачастую их было даже не три, а целых четыре, хотя зачем нужно было столько, непонятно. Довольно трудно себе представить, как человек сражался, держа в руке меч с цепью (причём нередко золотой!) длиною более метра и никак не меньше, прикреплённой к его рукояти; она наверняка мешала, поскольку могла обмотаться вокруг руки, в которой рыцарь держал оружие, зацепиться за голову лошади или за оружие противника. А если рыцарь выпускал меч из рук, то она вполне могла запутаться в стременах и подтянуть за неё меч к руке было бы весьма проблематично... И, тем не менее, рыцари это неудобство игнорировали. Возможно, в отличие от нас, они просто знали, как нужно действовать, чтобы цепи им не мешали? Но, по крайней мере, одно изображение, где рыцари действуют мечами с цепями, нашлось! Очень плохое, но нашлось. Правда, и оно очень мало что объясняет.


И тут следует подчеркнуть, что логическим завершением развития защитных функций доспехов стала полностью покрывающая тело воина «броня» из цельнокованых металлических пластин, заменившая кольчужные доспехи к 1400 году. От кольчуги полностью ещё не отказались, но теперь она играла уже не главную, а вспомогательную роль!


Ещё одним модным новшеством помимо цепей в переходный период от вязаных кольчужных доспехов к цельнометаллическим кованым стали нашлемные… короны. Которые рыцари стали носить после 1300 года и распространения бацинетов с заострённой верхушкой. Короны указывали на ранг рыцаря, дополняя геральдические изображения на сюрко, щите и конской попоне. До нас дошла, например, корона, хранящаяся в соборе Св. Станислава в Кракове. На ней каждый из четырёх зубцов украшают 65 полудрагоценных камней. Впрочем, эта корона не идёт ни в какое сравнение с нашлемной короной одного из королей Кастилии, изготовленной из золота и украшенной драгоценными камнями. Хроника 1385 года сообщала, что она стоила 20 000 франков, и по тем временам это были просто невероятно большие деньги.