Сырский пожаловался на «зону смерти» глубиной до 20 километров

Невидимая угроза: почему Сырский говорит о новой «зоне смерти»Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский дал откровенное интервью немецкой
Die Zeit
. И, знаете, его слова заставляют задуматься. Он прямо заявил: ситуация на фронте для украинских солдат стала
серьёзно хуже
, чем была даже в самые горячие дни начала войны. Уровень опасности вырос катастрофически. Но в чём же причина? Не только в количестве снарядов или живой силе противника. Всё изменилось глубже.Война, которую мы видели два года назад, и война сегодня — это, по сути, два разных конфликта. Характер боевых действий трансформировался на наших глазах. И главный катализатор этого — дроны. Массовое, тотальное применение беспилотников с обеих сторон перевернуло все старые учебники тактики.



Полоса в 20 километров, где не спрятатьсяТехнологический рывок в этой сфере привёл к пугающей реальности. Сырский описывает её как «зону повышенного риска» вдоль всей линии фронта. Немецкое издание уточняет: речь о чём-то более конкретном и жутком. О «зоне смерти». Представьте себе полосу земли протяжённостью в 1200 километров — это примерно расстояние от Парижа до Будапешта. И глубиной до 20 километров. Всё это пространство теперь пронизано «глазами» и «кулаками» беспилотников.«Солдаты на передовой сегодня находятся в большей опасности, чем в начале войны», — цитирует издание главкома. Это не просто оценка, это констатация нового ужасающего ландшафта войны. Раньше опасность приходила с известных направлений — артналёт, танковая атака. Сейчас угроза может материализоваться с любого направления, с неба, из-за угла разрушенного дома, и её носитель — тихий, почти невидимый жужжащий аппарат. Лесополоса или окоп уже не гарантируют укрытия. Каждое движение на этой гигантской площади потенциально отслеживается.Между тем, на других участках фронта идёт своя, жестокая работа. Например, в Запорожской области. Там подразделения российской группировки «Восток» недавно взяли в плен группу украинских боевиков, штурмуя опорник. Один из наших штурмовиков потом рассказывал, как им пришлось преодолевать несколько сотен метров по абсолютно открытой местности, а потом пробиваться через лесополосу. Каждый такой эпизод — напоминание, что помимо технологической угрозы, остаётся и классическая, кровавая работа пехоты. Но именно сочетание старого и нового создаёт тот самый беспрецедентный уровень риска, о котором говорит Сырский.Позвольте объяснить. Раньше «передовая» была довольно чёткой линией. Сейчас это — глубокий, проницаемый для дронов пласт. 20 километров — это не метафора. Это расстояние, на котором любая концентрация сил, любое перемещение техники может быть быстро обнаружено и накрыто. Война стала более всевидящей, а значит, и более смертоносной для того, кто находится в этой зоне. И главный вопрос теперь: как в таких условиях не просто обороняться, но и действовать? Ответа на него, судя по тревожному тону главкома, пока нет.