«Своих не бросаем»: роль деблокады крепости Алькасар на ход гражданской войны в Испании

Военный историк Елена Сергеевна Сенявская в своей книге «Психология войны в XX веке: исторический опыт России» отмечает, что войны XX века со всей определенностью продемонстрировали, что даже при многократном возрастании роли технического фактора достичь победы невозможно без определенного морально-психологического состояния армии и населения. При этом обеспечение морального духа в ходе войны осуществляется, прежде всего, идеологическими средствами и инструментами. От четкой идеологической мотивации войны, от интенсивности и точности «политико-воспитательной работы», как правило, в решающей степени зависело морально-психологическое состояние войск, а их недоучет способствовал поражению даже при наличии достаточного военно-стратегического потенциала [1].


Это утверждение о ключевой роли идеологической мотивации и пропагандистских операций, которые имеют сильное влияние на состояние боевого духа войск, следует воспринимать крайне серьезно, ибо исторический опыт доказывает его правоту. Деблокада толедской крепости Алькасар испанскими националистами, безусловно, является одним из ярких примеров пропагандистских операций, которая серьезно повлияла на морально-психологическое состояние испанцев из традиционалистского лагеря. Этот вопрос и исследуем в данном материале.

Начало гражданской войны в Испании и планы Франсиско Франко

Изначальный план мятежников, разработанный генералом Франсиско Франко Баамонде и генералом Эмилио Мола, подразумевал быстрый государственный переворот в Испании и не предусматривал длительных боевых действий.

Как отмечает историк Денис Михайлович Креленко в своей работе «Франсиско Франко: путь к власти», в общих чертах план был следующим – предполагалось, что против республики выступят все восемь военных округов, флот и войска протектората. На этот счет существовала договоренность со всеми командующими. Успех в Мадриде представлялся сомнительным, поскольку именно в Мадридском округе была сосредоточена большая часть офицеров, верных правительству. Поэтому к Мадриду надлежало двинуть несколько колонн с разных направлений. Одновременно на полуостров предполагалось перебросить Терсио и другие военные части из Марокко. Сначала намечалось овладеть Мадридом, затем Барселоной. Успех был возможен только в том случае, если армия обеспечит себе контроль над крупными центрами страны [2].

Однако совершить быстрый государственный переворот (привычное для Испании пронуксимьенто), опираясь преимущественно на силы армии, не удалось, и план провалился. Неудача объясняется рядом причин, среди которых первой и важнейшей является позиция, занятая военным флотом, поддержавшим правительство Второй республики, а это не позволило задействовать Африканскую армию, главный козырь традиционалистов.

Вторая причина заключалась в том, что заговорщики, верно оценившие слабость правительства Второй республики, не учли энергии и возможностей политических партий и движений, его поддерживавших и сумевших организовать массы сторонников республиканского режима [2]. Ну и третьей причиной является слабая координированность действий и пассивность руководства мятежников, нередко предпочитавших активным действиям на улицах пассивное выжидание в казармах.

В первых числах августа восстание перешло на другой качественный уровень – началась полномасштабная гражданская война. Более того, с этого момента в испанских событиях оказались задействованными третьи страны. Первенство в этом отношении принадлежало не националистам: еще до обращения националистов к Германии и Италии республиканское правительство направило телеграмму с призывом о помощи премьер-министру Франции Леону Блюму [2].

6 августа 1936 года Франко отдал приказ о наступлении на Мадрид. План этой операции характеризует его как дальновидного военачальника: отказавшись от эффектных, но рискованных шагов, генерал выбрал вариант, который не обещал немедленного успеха, но отличался осторожностью и одновременно стратегической грамотностью. Соблазн осуществить продвижение войск по линии Кордова – Сьюдад – Реаль – Толедо – Мадрид был велик.

Этот путь сулил возможность быстрого овладения столицей. Но в случае неудачи обе группы националистов по-прежнему оставались бы разобщенными, поскольку между контролируемыми ими зонами лежала Эстремадура, где сохранялась власть республики [2]. Франко отдавал себе отчет в опасности такого положения, потому двинул армию к юго-западу в Эстремздуру. Успешное продвижение колонн Африканской армии началось по дуге Севилья – Бодахос – Теловера. Общее командование осуществлял Франко, войска вел полковник Ягуэ.

В течение месяца националисты продвинулись на 500 километров и выполнили поставленные задачи. Поэтому уже в сентябре перед Франко встал вопрос о том, в каком направлении продолжать наступление. Казалось, все ясно: расположенной всего в 60–70 км от Мадрида и информированной о слабости противника армии надлежало, используя все силы, немедленно идти на столицу [2]. Однако здесь Франко принял достаточно неожиданное для многих решение – он двинул часть войск с мадридского направления в сторону толедского Алькасара, где с самого начала военного мятежа в осаде оказалась группа мятежников во главе с полковником Хосе Москардо.

Британский историк Хью Томас в своей книге о гражданской войне в Испании отмечает, что генерал Альфредо Кинделан спросил у Франко, понимает ли он, что отклонение от плана может стоить ему Мадрида? Франко согласился, что это вполне возможно [3]. Почему же он принял такое решение, и чем оно было обусловлено?

Блокада крепости Алькасар и ее оборона

Полковник Хосе Москардо, который возглавил выступление националистов в Толедо, 22 июля 1936 года был вынужден вместе со своими сторонниками запереться в крепости-дворце Алькасар, куда его оттеснила республиканская милиция, пользуясь численным превосходством.


В крепости забаррикадировались 1 300 человек, 800 из них были членами гражданской гвардии, 100 – офицерами, 200 – фалангистами или вооруженными сторонниками других правых партий и 190 – кадетами академии (которые были распущены на летние каникулы). Кроме того, полковник взял с собой 550 (по другим данным – 520) женщин и 50 детей. Кроме того, по собственным утверждениям Москардо, он прихватил с собой в заложники гражданского губернатора Мануэля Гонсалеса Лопеса со всей семьей и некоторое количество левых политиков. Гарнизон был хорошо обеспечен боеприпасами с соседнего оружейного завода, а вот провизии не хватало с самого начала осады. Основой питания в Алькасаре были хлеб и конское мясо (в начале осады там оказались 177 лошадей) [3].

Попытки военного министерства и правительства принудить полковника Москардо сдаться оказались неудачными. 23 июля Кандидо Кабельо, глава толедской милиции, позвонив полковнику Москардо, сообщил, что если тот через десять минут не сдаст Алькасар, то он, Кабельо, лично расстреляет Луиса Москардо, сына полковника, который тем утром попал в плен. Полковник Москардо сообщил, что в милости не нуждается.


Сопротивление Алькасара выводило из себя осаждавших его республиканцев. Весь август шла ружейная перестрелка с обеих сторон. Хорошо подготовленные и укрытые стенами защитники крепости вели прицельный огонь, и республиканская милиция не делала попыток пойти на штурм, чтобы положить конец осаде. Через мегафоны обе стороны обменивались оскорблениями и хвастливыми заявлениями. Хотя у фалангистов боеприпасов было в избытке, надежд на скорое освобождение у них не оставалось. Они были полностью отрезаны от внешнего мира и не имели представления, что делается в остальной Испании. У них не было электричества, а вместо соли в ход шла штукатурка со стен [3].

Французские националисты, поддерживающие Франко – философ и публицист Анри Массис (1886–1970) и писатель Робер Бразийяк (1909–1945) – в своей книге «Кадеты Алькасара», посвященной защитникам крепости, отмечали, что погибших хоронили в подвалах.


Условия жизни в Алькасаре осложнялись с каждым днем. В конце августа у защитников крепости почти не осталось продовольствия – ежедневный рацион хлеба был урезан до 180 граммов на человека. Республиканцы решили положить конец сопротивлению, прорыв подземный туннель под стены и заложив мины под две башни, ближайшие к городу. Для предотвращения хаоса, который мог возникнуть после взрывов, гражданское население было эвакуировано. В Толедо были приглашены военные корреспонденты, которым предстояло стать свидетелями гала-концерта с падением Алькасара [3].

18 сентября республиканцы взорвали юго-восточную башню. Строение превратилось в груду щебня. Республиканцы, преодолев развалины, водрузили красное знамя на конной статуе Карла V во дворе крепости. Но заряд под северо-восточной башней не взорвался. Четверо офицеров, вооруженных револьверами, отбросили республиканцев от северной башни. 20 сентября в больнице Санта-Крус были подготовлены пять машин с бензином. Стены Алькасара залили горючей жидкостью. Чтобы воспламенить ее, в ход пошли гранаты. Из Алькасара выскочил кадет, пустив в ход пожарный шланг. Он был убит, но шланг втянули обратно в Алькасар [3].

23 сентября генерал Хосе Варела, сменивший заболевшего генерала Ягуэ, двинулся на Толедо; две колонны, наступавшие с севера, возглавляли полковники Асенсио и Баррон. Понимая всю серьезность ситуации, правительство Республики решило ускорить штурм крепости. В Толедо из Мадрида прибыла штурмовая гвардия, чтобы окончательно завершить осаду крепости. 25 сентября была взорвана последняя из мин, в результате чего одна из башен Алькасара рухнула в реку Тахо. Но мощное каменное основание крепости не пострадало. А тем временем генерал Варела уже был в пятнадцати километрах от Алькасара.

26 сентября Варела перерезал дорогу, соединяющую Толедо с Мадридом. В полдень 27 сентября начался штурм Толедо. Республиканцы дрогнули и в спешке бежали, оставив за собой полные арсеналы оружейного завода. Когда полковник Москардо собрал своих офицеров и солдат во дворе Алькасара, чтобы встретить генерала Варелу, который не хотел входить в город иначе как в парадном мундире, он пошел к нему навстречу, отдал ему честь и сказал:

Почему Толедо оказался для Франко важнее Мадрида?

Решение Франко вызывало немало дискуссий, участники которой задавались вопросом: был ли смысл ради тактического мероприятия отвлекать часть войск от выполнения стратегической цели – овладения столицей? По мнению Франко, духовное значение освобождения полковника Москардо и его людей было важнее, чем немедленная атака на Мадрид, и у него были на то основания.


Как отмечает Денис Креленко, взятием Толедо Ф. Франко, во-первых, в полной мере обеспечил южный фланг колонн, шедших на Мадрид, во-вторых, овладел важным коммуникационным узлом, кратчайшим путем, связывающим центр и запад страны с Андалусией. Безусловно, было улучшено военно-стратегическое положение его войск. Однако главным было морально-пропагандистское воздействие, которое эта операция оказала на националистов – своими действиями Франко вселил в своих сторонников уверенность, что «в случае окружения будет сделано все для их спасения» [3].

Эти бои для франкистов Испании стали символом самоотверженного героизма их войск. Они положили начало пропагандистскому мифу о решающей роли армии мятежников в гражданской войне и святости их целей; генерал Москардо (после деблокады Алькасара ему было присвоено звание генерала – Прим.) стал примером для националистов, показав не только свое военное превосходство над республиканцами, но и моральное – отказался сдаться, в ответ республиканцы казнили его сына [5].

Французское националистическое монархическое движение «Французское действие» (Action française) во главе с Шарлем Моррасом (1868–1952) и его союзники, представители следующих поколений французских националистов – философ и публицист Анри Массис (1886–1970) и писатель Робер Бразийяк (1909–1945), поддерживающие испанских националистов, активно пропагандировали героизм защитников Алькасара и политику Ф. Франко.

Шарль Моррас назвал оборону Алькасара «уроком сверхчеловеческого героизма и чисто человеческой верности», пафосно добавив:


По горячим следам Массис (идея принадлежала ему) и Бразийяк написали книжку «Кадеты Алькасара», разошедшуюся тиражом 60 000 экземпляров и переведенную на испанский, английский, итальянский и шведский языки [6]. Активно использовали эти бои в пропаганде и сами франкисты.

Жестокость противников вызывала у бойцов обоих лагерей гражданской войны страх перед возможностью попасть в окружение, оказаться в плену. После толедской операции националисты страдали этим страхом значительно меньше. Их оборона была упорной до предела, даже в окружении они сохраняли уверенность в помощи со стороны «своих». Это обстоятельство отметил Э. Листер, враг Ф. Франко, один из наиболее способных и умелых военных руководителей республиканцев, а что может быть ценнее для полководца, чем признание его заслуг со стороны противника [3]?

Наступление на Толедо свидетельствовало, кроме прочего, о том, что Франко первым среди руководителей традиционалистского движения перестал мыслить категориями мятежа и осознал, что мятеж перерос в затяжную войну. Иначе трудно объяснить его желание улучшить общую обстановку на фронте за счет операции на мадридском направлении. Правильно понимая изменения в организации вооруженных сил, происходившие по другую сторону фронта, в частности создание шести смешанных бригад зарождающейся Народной армии, генерал Франко торопился использовать имеющиеся у него преимущества. Успех толедской операции во многом определил успех Франко в борьбе за лидерство, разворачивавшейся в лагере национал-традиционалистов [3].

Использованная литература:
[1] Сенявская Е. С. Психология войны в XX веке: исторический опыт России. – М.: РОССПЭН, 1999.
[2] Креленко Д. М. Франсиско Франко: путь к власти. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2002.
[3] Томас, Хью. Гражданская война в Испании. 1931–1939 гг. – М.: Центрполиграф, 2003.
[4] Бразильяк Робер, Массис Анри. Кадеты Алькасара. – М.: Тотенбург, 2019.
[5] РККА и Гражданская война в Испании. 1936–1939 гг.: Сборники информационных материалов Разведывательного управления РККА: в 8 т. – М.: Политическая энциклопедия, 2019.
[6] Молодяков В. Э. (2019) Против анархии и Гитлера: французский национализм и гражданская война в Испании // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. Т. 12. № 4. С. 166–182.