Синопский бой. За кулисами событий

«Смотр Черноморского флота в 1849 году». И. К. Айвазовский, 1886 г. Центральный военно-морской музей

Неизвестные войны. А теперь, когда мы вплотную подошли к описанию Синопского боя (если следовать дореволюционной традиции) или сражения (советская историография), давайте немного отмотаем назад. Сражение никуда от нас не денется, но есть смысл познакомиться с событиями от общего взгляда, так сказать, скрытыми, но имеющими к произошедшему самое непосредственное отношение. Не было бы этих событий, не было бы и Синопского сражения.

Мы уже рассказывали о том, что был разработан план нападения на Босфор, имевший целью захват Стамбула. Естественно, что план держали в тайне. А пока что между Россией и Турцией шли дипломатические переговоры. И шли очень тяжело. Потому что послы Англии и Франции при дворе султана убеждали его в том, что Николай I на большую войну не отважится, а если и рискнет её начать, то Турции со стороны их государств тут же будет оказана военная помощь.

Портрет князя А. С. Меншикова. Кисти Франца Крюгера. Германия. 1851. Эрмитаж

Тут важно отметить, что российскую сторону на переговорах в качестве чрезвычайного посла представлял не дипломат, а светлейший князь А. С. Меншиков, адмирал и к тому же глава Морского министерства и ещё начальник Главного Морского штаба! Правда, дипломат там тоже был – канцлер и министр иностранных дел граф Нессельроде и, опять же, вице-адмирал Корнилов, являвшийся начальником штаба Черноморского флота.

Граф К. В. Нессельроде. Портрет кисти Егора Ботмана (1860–1870-е годы). Эрмитаж

О князе Меншикове в Большой советской энциклопедии было сказано так:

Абдул-Меджид I с королевой Великобритании Викторией и императором Франции Наполеоном III. Национальная библиотека Франции, Париж

Впрочем, про Альму и Инкерман рассказы ещё последуют. А пока важно отметить, что наше посольство не только активно участвовало в переговорном процессе и старалось договориться с султаном Абдул-Меджидом, но и вело активную разведывательную деятельность, собирая информацию перед десантом на Босфор.

Долмабахче – дворец, построенный Абдул-Меджидом I в 1842–1853 гг. Вид на дворец со стороны Босфора

Были добыты сведения о турецких береговых батареях и численности войск в Стамбуле и его окрестностях. И они резко изменили мнение адмирала Меншикова относительно плана захвата пролива. То, что в Босфоре идет строительство новых береговых батарей, в Дарданеллах батареи усилены артиллерией, а количество солдат в турецкой столице могло быть быстро увеличено до 50 000 человек – он посчитал эту операцию авантюрой. К тому же единственное место, позволяющее высадить десант – Буюкдерский залив, также, как оказалось, было прикрыто береговыми батареями. И Меншиков тут же отправил Николаю I донесение о том, что изменил свое мнение о Босфорской десантной операции и предложил отказаться от её проведения.

Напротив, вице-адмирал Корнилов в своем донесении императору решительно ему возражал и уверял в её успехе. Но он, хотя и был адмиралом, но таким авторитетом, как покойный адмирал Лазарев, у Николая I не пользовался. И сколько бы он ни доказывал, что удар по Босфору есть единственно правильный и логически обоснованный план войны на Черном море, убедить императора ему в своей правоте не удалось. Таким образом, из-за позиции Меншикова и согласившегося с ней Николая I десантная операция была отменена. Многие считают, что это была главная стратегическая ошибка России в войне на Черном море. Именно она позволила морским силам Англии и Франции войти в Черное море и поддержать турок.

Абдул-Меджид I. Есть много поясных портретов Абдулмецида, выполненных французским художником Жаном Порте или османскими художниками Себухом или Рубеном Манасом. Братья Манас были назначены в парижское посольство переводчиками, и им было заказано множество портретов для османских посольств в Европе. Этот портрет мог быть одним из них или более поздней копией портретов, написанных братьями Портет или Манас. Музей Пера, Стамбул

Но разведка разведкой, а переговоры все это время продолжались, и Николай I, увидев отсутствие результатов, отправил Меншикову новое предписание. В нем предписывалось, что, если султан предложенные ему условия отвергнет, посольству следует немедленно покинуть Стамбул. И Меньшиков потребовал немедленного ответа, на что 8 мая Абдул-Меджид направил главе чрезвычайного посольства свой отказ. А уже 9 мая дипломатические отношения между Турцией и Россией были разорваны, после чего Меншиков, Нессельроде, Корнилов и другие участником посольства отправились в Одессу. Торговые отношения между двумя странами ещё сохранялась, но всем было ясно, что вместо дипломатов вот-вот должны заговорить пушки.

Начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов. Неизвестный художник. Центральный военно-морской музей

А между тем Николай I, отвергнув план захвата Босфора, решил создать новый план. И… занялся этим вместе с престарелым генерал-фельдмаршалом князем Паскевичем. В результате наступательный план будущей войны против Турции превратился в выжидательно-оборонительный. На случай отказа султана дать положительный ответ на ноту Меншикова, планировалось временное занятие войсками Молдавии и Валахии. Черноморскому флоту в это время надлежало находиться у российских берегов, выделять крейсеры для наблюдения за турецкими либо иными флотами, но воздерживаться от боя. Причина проста: объединенный англо-франко-турецкий флот сильнее российского.

Если же Турцию и занятие Молдавии с Валахией не образумит, то русским войскам предписывалось начать активные действия: перейти Дунай и идти на Балканы, а Черноморскому флоту – следовало блокировать Босфор, а его крейсерам – задерживать турецкие суда. Ну а если Турция и после всего этого условий России не принимала, Россия должна была признать независимость Молдавии и Валахии, что фактически означало бы раздел Османской империи. И эти постепенные «шаги» также стали серьезной стратегической ошибкой Николая I, поскольку вначале ни Англия, ни Франция, ни Турция к большой войне не были готовы. Но благоприятный момент был упущен, и противники России получили время на то, чтобы собраться с силами.

19 мая 1853 года Турции был предъявлен ультиматумом, что если она не даст положительного ответа на ноту Меншикова, то русским войскам будет отдан приказ перейти ее границу и занять Дунайские княжества, что должно послужить территориальным залогом положительного решения всех российско-турецких противоречий.

А тем временем, вернее – в тот же день 19 мая начальник штаба Черноморского флота Корнилов вывел в море 1-ю эскадру под командованием вице-адмирала Нахимова в составе следующих линейных кораблей «Двенадцать апостолов», «Святослав», «Гавриил», «Варна», «Селафаил», «Ягудиил» и фрегатов «Коварна», «Кулевчи» и «Флора», а три брига ушли крейсировать к Босфору.

Корабль «Двенадцать апостолов» на литографии В. А. Прохорова

28 мая в море направилась 2-я эскадра вице-адмирала Юрьева с линейными кораблями «Три святителя», «Париж», «Чесма», «Уриил», «Ростислав», «Храбрый», фрегатами «Сизополь», «Кагул» и корветом «Пилад». Обе эскадры осуществляли различные маневры, отрабатывая приемы ведения боя. Но эта «демонстрация силы» на Турцию никакого влияния не оказала. Ультиматум России она отвергла и заявила, что на вторжение русских войск ответит протестом, а свою территорию будет защищать.

Линкор «Британия» у мыса Карфаген. Надпись вверху слева: «Британия / в море, 27 апреля 1852 г. / Флаг адмирала Дандаса». Рисунок выполнил командир линкора «Трафальгар» Джордж Печелл Мендс. Королевский военно-морской музей в Гринвиче

И такая решимость была неслучайной. Потому что тогда же, а именно 19 мая, англо-французская эскадра, которой командовало сразу три вице-адмирала Дондас, Ласюсс и Гамелен, бросила якоря в бухте Бесик-Бэй вблизи пролива Дарданеллы. В её состав с британской стороны входили следующие корабли: линейные 120-пушечные «Британия» и «Трафальгар», 91-пушечный «Альбион» и 90-пушечный «Родней», 84-пушечный «Вендженс» и 80-пушечный «Беллерофон»; парусные фрегаты: 50-пушечные «Аретуза», «Фаэтон» и «Энфантгабл»; пароходофрегаты: 28-пушечный «Ретрибюшен», 16-пушечный «Тайгер», 6-пушечные «Файрбрэнд», «Самсон», «Фюри», «Инфлексибл»; паровые корветы: 14-пушечный «Нигер», 8-пушечный «Шируатер» и 5-пушечный «Спитфаир».

Французская эскадра состояла из парусных линейных кораблей: 114-пушечных «Билль де Пари» и «Вальми», 100-пушечного «Генрих IV», 82-пушечных «Байарда» и «Юпитера»; винтовых паровых линкоров: 114-пушечного «Монтебелло», 90-пушечного «Наполеона» (кстати, это был первый боевой винтовой паровой корабль специальной постройки!), 80-пушечного «Шарлемань»; пароходофрегатов: 14-пушечных «Магелана» и «Сана», и 8-пушечного «Могадора»; парового 4-пушечного корвета «Катон». Однако в Босфор все эти корабли вошли далеко не сразу. Более того, лишь 30 октября в Черное море вышла турецко-египетская эскадра адмирала Ахмет-паши. 18 дней она провела в штормовом море, но русских кораблей так и не встретила, и 16 ноября вернулась на стоянку в Босфоре, всего за два дня до Синопского сражения!

«Наполеон» в Тулоне в 1852 году. Бартелеми Ловернь (1805–1871). Национальный военно-морской музей, Париж

И. К. Айвазовский «Корабль «Двенадцать апостолов». Национальная галерея Феодосии

Со своей стороны, Меншиков и Корнилов 7 ноября отправили в море сразу два парохода – «Одессу» и «Громоносец», которые должны были доставить адмиралу Нахимову высочайшее повеление государя-императора и указания Министерства финансов об обращении с иностранными купеческими судами.

Модель 114-пушечный корабль «Вальми». Национальный военно-морской музей, Париж

И что же командующему эскадрой предписывалось? А вот что:


Ну а затем и сам Корнилов уже вышел в море на пароходофрегате «Владимир» и участвовал на нем в бою с турецким кораблем «Перваз-Бахри».

Продолжение следует…