Время подводить итоги

В сентябре 1807 года британский флот провел одну из самых спорных операций Наполеоновских войн — массированную бомбардировку и захват датского флота в Копенгагене. Эта превентивная атака на нейтральную страну, призванная упредить союз Дании с Францией, обернулась для Лондона серьезными стратегическими и репутационными потерями.

Цель операции: нейтрализовать флот любой ценой

Опасаясь, что мощный датский флот попадет в руки Наполеона и будет использован для вторжения в Британию, британское правительство приняло решение о превентивном ударе. В августе 1807 года к датским берегам отправилась крупная экспедиция под командованием адмирала Джеймса Гамбье и генерала лорда Кэткарта. После ультиматума о сдаче флота, который Дания отклонила, началась четырехдневная бомбардировка города. Артиллерийский обстрел и ракетные атаки вызвали масштабные пожары, уничтожившие сотни зданий, включая часть университета, и унесли жизни около двух тысяч гражданских.

Жесткие условия капитуляции и трофеи

5 сентября датское командование согласилось на переговоры. Условия капитуляции оказались крайне тяжелыми: Великобритания получала в качестве «депозита» на время войны практически весь датский военный флот — 18 линейных кораблей, 11 фрегатов и несколько десятков меньших судов. Кроме того, англичане конфисковали огромные запасы корабельного леса, пеньки и такелажа из арсеналов. Датский адмирал Стин Билле, оскорбленный этими требованиями, даже хотел сжечь флот, но был остановлен офицерами, опасавшимися еще более суровых репрессий. На 92 судах британцы вывезли трофеи, общая стоимость которых оценивалась в 320 тысяч фунтов стерлингов, а участники экспедиции получили огромные призовые деньги.

Стратегический провал вместо триумфа

Несмотря на кажущийся успех — устранение потенциальной угрозы с моря — операция привела к результатам, прямо противоположным ожидаемым. Вместо того чтобы склонить Данию к союзу, жестокая бомбардировка мирной столицы навсегда ожесточила датчан и сделала Великобританию в их глазах врагом номер один. Дания немедленно заняла профранцузскую позицию, что кардинально изменило баланс сил в регионе. Европейское общественное мнение, ранее видевшее варварство в действиях Франции, было шокировано жестокостью англичан. Российский и австрийский императоры открыто осудили нападение на нейтральную страну.

Проблемы с трофеями и новые фронты

Практическая ценность захваченного флота оказалась невелика. Британские кораблестроители признали, что большинство датских кораблей не пригодны для службы в открытом море по своим конструктивным особенностям и слабому вооружению. Лишь четыре линейных корабля прошли переоборудование и были введены в строй Королевского флота. Более того, у Британии банально не хватало экипажей для укомплектования новых судов, что усугубляло хроническую проблему нехватки личного состава. Параллельно активизировалось датское каперство, нанесшее ощутимый урон британской торговле. Захват же британцами российского фрегата «Спешный» с казной для эскадры Сенявина привел к объявлению войны со стороны России в ноябре 1807 года. Таким образом, Лондон в результате одной операции получил двух новых противников.

Внутри самой Британии действия правительства вызвали волну критики. Оппозиция в Парламенте требовала доказательств якобы готовившегося датско-французского союза, и скандал стал одной из причин поражения правящей партии на выборах 1808 года. Планы по постоянной оккупации Зеландии и Копенгагена для контроля над Балтикой были признаны нереалистичными из-за угрозы льдов и возможной атаки с суши.

Единственным бесспорным приобретением стал захват острова Гельголанд, превращенного в мощную базу для контрабанды в блокированную Наполеоном Европу и в опорный пункт для операций против датских каперов. Однако этот успех меркнет на фоне стратегических просчетов. Бомбардировка Копенгагена 1807 года вошла в историю как пример короткосрочной военной победы, обернувшейся долгосрочным политическим и дипломатическим поражением. Она не только не обезопасила Британию, но и расширила круг ее противников, продемонстрировав, что грубая сила в отрыве от тонкой дипломатии может дать обратный эффект.