Совершил ли Каспийский флот прорыв?

Мы публикуем перевод материала Кристофера Каваса издания Defense News, посвященного оценке ракетных ударов России с Каспийского моря.

До недавнего времени Каспийскую флотилию редко рассматривали как серьезную боевую силу. В этом континентальном море базируются военно-морские формирования четырех прибрежных государств: Азербайджана, Ирана, Туркменистана и России. Основу флотов составляют малые ракетные и патрульные катера водоизмещением, как правило, менее 1000 тонн, которые считались силами сугубо локального действия.

Однако 7 октября ситуация кардинально изменилась. Поступили сообщения, что российские боевые корабли в Каспийском море осуществили пуск 26 крылатых ракет «Калибр» (SS-N-30A) на расстояние около 1000 морских миль. Хотя многие аналитики оспаривают военную эффективность этих ударов, сам факт применения сравнительно небольшими и недорогими судами высокоточного оружия для воздействия на наземную операцию на таком удалении является крайне показательным.

«Мы понимаем, что смысл запусков с Каспия — не только в поражении целей в Сирии, — заявил представитель американской администрации. — У них для этого есть средства непосредственно в Сирии. Но они хотели продемонстрировать нам и всему миру, что обладают такими возможностями и готовы их использовать».

Примененные ракеты «Калибр» представляют собой усовершенствованную версию крылатой ракеты «Гранат» для поражения наземных целей, аналогичную американским «Томагавкам». В России эта ракета большой дальности (обозначение 3М-14Т) поступила на вооружение недавно. Она может запускаться как с подводных лодок, так и с надводных кораблей, таких как легкий фрегат «Дагестан» (проект 1161К, «Гепард» по классификации НАТО), участвовавший в операции. До октября оставалось неясным, способны ли нести это оружие корабли меньшего класса, в частности, корветы проекта 21631 «Буян-М», которые также были задействованы 7 октября.

«Это не те ракеты, что обычно ставят на корветы. На них устанавливали экспортные ракеты Club малой дальности, а не версии для ударов по наземным целям», — отметил аналитик Центра стратегического и бюджетного анализа Брайан Кларк. По его словам, «Калибр» превращает корабль из инструмента обеспечения господства на море в элемент концепции «распределенной летальности» (distributed lethality). США только стремятся к подобному, а Россия уже показала, что обладает этой технологией.

Эксперт по ВМФ Милан Вего, преподающий в Военном колледже ВМС США, подчеркнул, что потенциал малых кораблей часто недооценивают. «Мы почему-то с пренебрежением относимся к растущей мощи малых боевых единиц», — сказал он. Флотам США и других стран, включая те, что действуют в открытом океане, стоит задуматься о происходящем. Игнорировать эти корабли водоизмещением до 1000 тонн опасно, особенно в узкостях, где они могут нанести значительный ущерб.

«Дагестан» — один из двух российских фрегатов типа «Гепард» полным водоизмещением 1961 тонна. Его строительство на Зеленодольском заводе завершилось в 2012 году. Два корабля этого типа были экспортированы во Вьетнам, но нет данных об оснащении их ракетами «Калибр».

Три других участника обстрела — корветы проекта «Буян-М» водоизмещением 949 тонн, также построенные в Зеленодольске. Было известно, что они несут вертикальные пусковые установки, но октябрьские пуски впервые подтвердили их способность применять «Калибр» большой дальности, а не только ракеты Club (SS-N-27).

Военная эффективность ударов остается под вопросом. Минобороны России заявило о поражении 26 ракетами 11 целей в Сирии. По данным Пентагона, большинство целей находилось в районе Алеппо, где группировка ИГИЛ не ведет активных действий. Российское военное ведомство также сообщило, что ракеты пролетели через воздушное пространство Ирана и Ирака по предварительному согласованию. Позже появилась информация о падении четырех ракет на территории Ирана, что российская сторона опровергла, а в Пентагоне подтвердили.

Однако, как полагают эксперты, главной целью была не военная эффективность. «Здесь уже замешана психология, — отметил Вего. — Я не думаю, что здесь был глубокий военный смысл. Это демонстрация силы».

Кларк указал на сложность организации такой операции на фоне параллельных авиационных и ракетных ударов. «Эти удары — показатель качественного улучшения системы управления войсками в России, — заявил он. — Нужно было обеспечить безопасность полетов при большом количестве самолетов и ракет в воздухе. Тот факт, что они с этим справились, означает прогресс».

Стрельба по заранее разведанным статичным целям упростила задачу — кораблям не потребовались сложные системы целеуказания. «Когда цель неподвижна, ее координаты рассчитывает кто-то другой и передает на корабль, — пояснил Кларк. — Нужен лишь пульт оператора, чтобы ввести данные в ракету. Поражение движущейся цели — задача на порядок сложнее».

Эта операция, по словам Кларка, стала наглядной демонстрацией концепции «распределенной летальности», когда ударные возможности рассредоточены по множеству носителей. «Русские воплощают эту теорию быстрее, чем США», — констатировал он. Преимущество концепции в том, что вооружение, размещенное на многочисленных малых кораблях, сложнее обнаружить и уничтожить, а в совокупности они обеспечивают мощный огневой удар.

Российские 900-тонные корветы менее заметны, чем 4000-тонные американские прибрежные боевые корабли (LCS). Их можно строить в больших количествах, и, в отличие от LCS, они несут мощные ракеты для поражения наземных целей. «Это обеспечивает более эффективные возможности по поражению наземных целей, чем текущая практика ВМС США», — пояснил Кларк.

ВМС США работают над более тяжеловооруженной версией LCS (фрегатом), но вряд ли оснастят его аналогами «Калибра». «У нас появляется новый класс кораблей, который мы вооружаем совсем не тем оружием, — с сожалением отметил Кларк. — ВМС должны испытывать стыд за то, что допустили такое».