Как американцы проморгали Байконур

Накануне Дня Космических войск журналист издания «Красная звезда» пообщался с одним из участников легендарного события — запуска первого искусственного спутника Земли.

4 октября 1957 года президент США Дуайт Эйзенхауэр находился в своей загородной резиденции. Внезапно, без предварительного согласования, ему позвонили из Пентагона. Дежурный генерал сообщил тревожную новость: «Русские вывели ядерный заряд в космос!». Эйзенхауэр бросил газеты и немедленно вылетел в Вашингтон на экстренное совещание с военным руководством. В Америке началась настоящая паника...

Горячий дождь

Однако Советский Союз запустил в тот день сугубо мирный аппарат — первый искусственный спутник Земли (ИСЗ). Его простой радиосигнал «бип-бип», похожий на писк, услышали во всех уголках планеты. Именно эта дата стала точкой отсчета космической эры для человечества. Примечательно, что официальным Днем Космических войск в России 4 октября стало лишь спустя 45 лет, согласно указу Президента 2002 года.

О том, как все происходило на самом деле, вспоминает заслуженный испытатель космодрома Байконур, полковник в отставке Владимир Порошков.

- Нам, нескольким выпускникам Академии связи, выдали воинские документы до станции «Тюра-Там». Вскладчину купили в магазине самый подробный атлас СССР и с трудом отыскали крошечную точку посреди пустыни. Когда вышли на станции, увидели лишь два скромных домика. И вдруг на лицо и погоны упали горячие капли. «Это у нас такой дождь», — пояснил военный комендант, который задержал для нас попутную машину.

На месте нас встретили свежесрубленные бараки в степи и хрупкие саженцы деревьев. Была суббота, рабочий день закончился, и в штабе нам велели идти… на Казанский вокзал.

- Пешком? Обратно в Москву?

- Мы тоже удивились. Но дежурный объяснил, что так здесь называют офицерское общежитие. В понедельник, 24 июня 1957 года, я впервые увидел межконтинентальную баллистическую ракету Р-7. Она была прекрасна. Я понял, что влюбился в нее. Этот «роман» на Байконуре продлился у меня три десятилетия.

- Вы тогда уже осознавали, что стоите у истоков космической эры?

- Мы тогда и не думали о космосе. Байконур создавался как испытательный ракетный полигон. Сергей Павлович Королев работал над созданием боевой межконтинентальной ракеты. Еще в академии нам рассказывали, что уже 3 сентября 1945 года, на следующий день после окончания Второй мировой, Объединенный комитет начальников штабов США утвердил план ядерных ударов по нашей стране.

Целями для американских бомбардировщиков значились 20 советских городов. К 1948 году у США было уже восемь различных сценариев ядерной войны с СССР. Летом 1949 года ядерное оружие появилось и у нас, но его еще нужно было доставить до территории противника.

21 августа 1957 года состоялся первый успешный пуск Р-7. 27 августа об этом сообщило ТАСС. Американцы немедленно заявили: «Советы снова обманывают мир, мы внимательно следим за их полигоном Капустин Яр, и никаких запусков там не было». Они ничего не знали о Байконуре, полностью проморгали создание нашего ракетного полигона, откуда можно было запускать ракеты с ядерным зарядом! Вот такой был уровень секретности.

Мечта Королева

- Мой пост располагался рядом с Монтажно-испытательным корпусом (МИК), и как телеметрист я имел доступ почти повсюду. В сентябре привезли спутник. В испытаниях боевых ракет возникла пауза, необходимая для доработки головных частей, и Королев выпросил у Хрущева разрешение осуществить свою давнюю мечту — полет в космос.

Трогать маленький металлический шарик строго запрещалось. Но, наверное, каждый, кто попадал в МИК, все же прикасался к нему. Я — не исключение. Хотя если бы Королев это увидел — разорвал бы на части.

- Строгий был руководитель?

- Сергея Павловича мы, молодые офицеры, уважали, но побаивались и старались обойти стороной. Однажды он «прославился» на весь космодром, возмутившись, что ему не отдал честь лейтенант. «Я — Королев! — кричал генеральный конструктор. — Я здесь самый главный!». «Не положено, — стоял на своем офицер. — Вы гражданский человек».

- А день запуска спутника помните?

- Как сейчас! Мы все понимали, что участвуем в историческом событии. В штабной вагончик у МИКа набилось множество народу — военные и гражданские специалисты. Никто не знал, сможет ли спутник «подать голос». На станции «Трал» мои друзья-лейтенанты с секундомерами засекали время, когда аппарат должен выйти на орбиту и начать передачу. Помню эти двадцать секунд абсолютной тишины — в эфире и вокруг. И вдруг — четкое «бип-бип-бип»! Все выскочили на улицу, начали качать на руках инженеров из королевского ОКБ-1. Из канистры в солдатские кружки лился спирт, но опьянение было от счастья, а не от него. Сигналы первого спутника услышал весь мир. А мы еще и первыми его увидели. Когда ехали с полигона на свой «Казанский вокзал», я предложил остановиться и посмотреть. Траекторию полета мы знали. Ночь, черная казахская степь, яркие звезды. И одна — движется! Мы знали, что это вторая ступень ракеты — она крупнее и тяжелее самого ПС-1. Вскоре на небе появился и едва заметный глазу спутник. Мы дружно крикнули: «Ура!».

Не за награды

- У нас на первом испытательном пункте за запуск спутника наградили всего двух человек. Истопника — орденом, и одного сержанта — медалью. Офицеры пошли выяснять к подполковнику Колеганову. Тот «покаялся». Ему ночью позвонили из строевой части, когда он был на дежурстве: срочно нужны две фамилии для поощрения. «Под рукой» оказались двое дежуривших солдат-срочников. Командир думал, что им выпишут премии, а ребята получили награды за спутник. Ну, мы посмеялись тогда. Служили ведь не за ордена.

Автор: Александр Хохлов