В ЦРУ долго не могли разгадать, как КГБ вычисляет их агентов

Руководство ЦРУ в годы холодной войны, охваченное паранойей, часто обвиняло в провалах операций возможных «кротов». Однако реальная причина неудач крылась в недооценке аналитических возможностей советской разведки, утверждает эксперт по международным отношениям Кембриджского университета и автор книги о КГБ Джонатан Хеслам.

Советская контрразведка с завидной регулярностью выявляла американских агентов, работавших под дипломатическим прикрытием. Это не только срывало операции, но и порождало в высших эшелонах ЦРУ, в частности у начальника контрразведки Джеймса Энглтона, подозрения в предательстве среди собственных сотрудников, пишет Хеслам в материале для Salon.

Эксперт отмечает, что после распада СССР в 1991 году американские спецслужбы предлагали крупное вознаграждение Юрию Тотрову — человеку, которого в ЦРУ называли «теневым начальником отдела кадров». Целью было издание «мемуаров» с раскрытием советских методик. Однако Тотров отклонил все предложения.

Свою систему идентификации сотрудников американских спецслужб Тотров впервые опробовал в конце 1950-х в Таиланде, а затем в Японии — странах, находившихся под сильным влиянием США. Вернувшись в Москву, он углубился в изучение архивов КГБ, выискивая закономерности в поведении агентов ЦРУ под наблюдением. Его работа включала анализ американской специальной литературы и открытых данных полиции разных государств. Позже к исследованиям подключились коллеги из стран Варшавского договора и Кубы.

В результате была создана система из 26 неизменных признаков, выдававших зарубежных сотрудников разведки США. К этому добавлялся и такой фактор, как наследование новыми агентами должностей, жилья и автомобилей от предшественников — следствие недостаточного внимания кадровой службы в Лэнгли к этим деталям. Хеслам приводит перечень маркеров, которые использовал Тотров.

Агенты под прикрытием получали зарплату значительно выше, чем обычные дипломаты, и не всегда возвращались на родину после стандартного трех- или четырехлетнего срока. Настоящие дипломаты начинали карьеру в возрасте 21-31 года и проходили обязательное трехмесячное обучение. Натурализованные граждане США могли занять дипломатический пост только спустя девять лет после получения гражданства. Часто сотрудников ЦРУ по возвращении в США не вносили в списки Госдепартамента либо указывали как работников исследовательских, разведывательных, консульских или служб безопасности.

Их биографии содержали заметные пробелы. Они могли менять города внутри страны, а внутренние реорганизации в посольстве не затрагивали их званий, кабинетов и телефонов, которые обычно находились в специальных зонах. Такие сотрудники, как правило, владели несколькими языками и формально занимались политическими или консульскими вопросами. Их замечали за использованием уличных телефонов-автоматов в рабочее время, а встречи они часто назначали на вечер. В отличие от дипломатов, строго следующих протоколу, агенты могли свободно появляться на мероприятиях и уходить с них.

Автор заключает, что способность Юрия Тотрова выявлять американских агентов «в объемах телефонного справочника» указывала на структурные недостатки в правительстве США, что было унизительно для его внешней разведки.