Артём Драбкин: человек, который помнит
Историк Артём Драбкин, стоявший у истоков проекта Warspot и создавший крупнейший в России архив интервью с ветеранами «Я помню», в эксклюзивной беседе рассказал о вызовах сохранения живой памяти, парадоксах устной истории и поиске нового языка для диалога с поколением, которое войну знает лишь по учебникам.
От Warspot до «Слова солдата Победы»: эволюция исторических проектов
Идея Warspot, портала о военной истории в популярном формате, родилась в 2013 году по инициативе компании Wargaming. Артём Драбкин, занимавший тогда пост заместителя директора по развитию, руководил становлением проекта. Первая версия, по его словам, была неудачной, но уже осенью 2014 года запустился обновлённый ресурс, который успешно работает и сегодня. Драбкин считает, что вовремя отошёл от руководства, позволив проекту развиваться самостоятельно и качественно перерасти первоначальные идеи.
Сегодня его усилия сосредоточены на других масштабных инициативах. Вместе с фондом «Таволга» он создал выставку «Дороги победы» о роли железных дорог в войне, материалы которой размещены на вокзалах по всей стране. Сейчас завершается работа над комплексным проектом «Подвиг 2-й ударной армии», включающим фундаментальную книгу, основанную на глубоком анализе как советских, так и немецких архивных документов. Параллельно Драбкин курирует проект правительства Москвы «Слово солдата Победы», в рамках которого уже записано около пятисот видеоинтервью с ветеранами столицы для Музея обороны Москвы.
Поколение, которое мы застали: портрет в цифрах и судьбах
За два десятилетия работы Драбкин и его коллеги сформировали уникальную, но неполную выборку. Интервью давали в основном горожане с образованием, активной жизненной позицией и убеждённые в правоте своего дела. Сельские жители, ампутанты, люди с пассивным взглядом на жизнь уходили раньше и почти не попали в поле зрения исследователей. «Наши респонденты — это реально специфические люди», — отмечает историк. Сегодня их главная проблема — не быт (ветераны обеспечены), а тотальное, жуткое одиночество и ощущение ненужности в мире, который они уже не понимают.
Устная история: эмоция против документа
Драбкин категорически не считает личные воспоминания самостоятельным историческим источником, но видит в них огромную ценность. Стресс, гормональные изменения в бою, свойства человеческой памяти спустя десятилетия — всё это серьёзно искажает картину. Классический пример — рассказ ветерана о гибели «сотен» товарищей в первом бою, тогда как документы фиксируют потери в 30-60 человек. Для штаба это — рядовые военные потери, для солдата, впервые столкнувшегося со смертью, — шок и катастрофа.
Однако именно нарратив привносит то, чего лишены сухие документы: эмоцию, быт, мотивацию, психологическое состояние бойцов. Он отвечает на вопрос «почему?», когда документы лишь констатируют «что». История о том, как подразделение нашло склад со спиртным и было небоеспособно, или о «чернорубашечниках», брошенных в бой без подготовки, вскрывает истинные причины неудач. Ключ — в перекрёстной проверке: для реконструкции события нужен пласт воспоминаний нескольких участников, который затем сверяется с архивными данными.
Новый вызов: как говорить с поколением TikTok?
Главный вызов для Драбкина сегодня — поколенческий разрыв. Аудитория, для которой он создавал контент двадцать лет назад, постарела вместе с ним. Молодёжь, воспитанная на TikTok и YouTube, требует принципиально новых форматов. Попыткой адаптации стал проект «Я помню. Расскажи мне о войне» — сериал из коротких видеороликов с историями ветеранов на YouTube-канале Дмитрия Пучкова, который собрал миллионы просмотров. Однако найти язык, который был бы одновременно интересен молодёжи, сохранял уважение к теме и был бы искренне близок самому автору, — задача, над которой историк бьётся последние полтора года.
Устная история — это не только фронтовые воспоминания. Драбкин сожалеет, что в России почти не развита корпоративная устная история, которая сохраняла бы опыт ключевых отраслей и людей, менявших страну. Такие интервью становятся альтернативным источником знаний о том, как на самом деле принимались решения и ковались трудовые победы, будь то создание платёжной системы «Мир» или события перестройки.
Работа с живой памятью — это всегда гонка со временем. Каждое записанное интервью с ветераном — это спасение уникального мира, эмоций и опыта от небытия. Однако подлинное понимание прошлого рождается лишь на стыке: когда эмоциональная сила личного свидетельства встречается с беспристрастной строгостью архивного документа. Именно этот баланс позволяет не просто сохранить память, но и сделать её достоверным legacy для будущих поколений, которые будут судить о войне уже не по учебникам, а по живым голосам и проверенным фактам.
