Оружие запорожских казаков: на живописном полотне и в музее

Искусство и история. Был у нас такой цикл, где рассказывалось об оружии, нарисованном художниками на тех или иных картинах. И воспринимались истории этих полотен и того, что на них было либо не было изображено, очень даже позитивно. Но вот недавно на ВО в качестве иллюстрации была использована картина «Запорожцы» (которую все знают и под другим названием, а именно «Запорожцы пишут письмо турецкому султану») – картина великого нашего художника Ильи Ефимовича Репина. Причём, напомним, картина огромная – 2,03 × 3,58 м, и работал он над ней с 1880 по 1891 год. Однако я не собираюсь повторять ни сути отражённого на ней события, ни… критиковать неисторичность изображённого на ней оружия. Картину, кстати, называли на момент выхода «исторически недостоверной». На мой взгляд… непонятно за что. В любом случае, что бы и кто бы там чего ни говорил, а судьба этого полотна сложилась более чем удачно. После шумного успеха на ряде выставок в России, а также и за границей (в Чикаго, Будапеште, Мюнхене и Стокгольме), картину в 1892 году за 35 тыс. рублей купил император Александр III. В царском собрании она оставалась до 1917 года, а уже после революции попала в Русский музей.

Но если в картине всё верно, спросит наверняка кто-нибудь из читателей, то о чём же тогда можно написать? А вот как раз о том, что верно, и также о том, как художник мог бы сделать её ещё достовернее. Вообще, меня поражает то, как в то время писали подобные картины. Ну мыслимое ли это дело: 11 лет писать одно, пусть даже и такое большое полотно. И главное: ведь все типажи, что Репиным были помещены на это полотно… написаны им с натуры! Ну что, не мог он понравившегося ему человека сфотографировать, а потом с фотографии писать? Или вообще кучу натурщиков посадить, в разных вариантах их «сфоткать» и сидеть потом да красить их в разных вариантах, что б каждому музею и галерее досталось. Нет, это вот наше извечное стремление к абсолютному совершенству – оно, конечно, «того», и современного человека немного напрягает. Кстати, известный художник В. Э. Борисов-Мусатов ведь так и рисовал. Снимал людей и пейзажи на камеру «Кодак» и затем по фото делал картины, которые, кстати говоря, тоже висят в Русском музее. Но это так, к слову.

Главное, о чём сегодня пойдёт речь, это изображённое на картине оружие. Причём у нас есть возможность многие его образцы рассмотреть в деталях, хотя на картине не все они видны одинаково хорошо.

Итак, прежде всего отметим достоверность всего изображённого. Тут Репин просто мастерски перенёс на полотно образцы оружия именно того времени, которое он отразил.

Начнём с самой крайней фигуры слева. Этот человек стоит к нам спиной, и лица его мы не видим, зато видим его шикарное – иное слово тут и не подберёшь – турецкое кремневое ружьё, приклад которого отделан слоновой костью.

Такие ружья есть в целом ряде музеев, но мы сегодня обратимся к коллекциям всего лишь одного: Метрополитен-музея в Нью-Йорке. И ведь как жалко, что в эпоху Репина не было Интернета. Мог бы, никуда не обращаясь и не выходя из дома, взять его, да и написать… Причём в коллекциях музея есть что выбрать. Нет, понятно, что есть у нас и Оружейная палата, и Артиллерийский музей, и ГИМ, но… как бы там с него слишком уж много за «натуру» не запросили. Тогда как в Интернете всё даром – бери и пользуйся!


Второй за первым – тоже «человек с ружьём». О нём известно, что этот молодой человек был написан в Петербурге с сына Варвары Икскуль-Гильденбандт, и был он внучатым племянником композитора Михаила Глинки и камер-пажем. И вроде бы на картине это Андрий – тот самый младший сын Тараса Бульбы, которого тот и породил, и убил, исполняя свой патриотический долг. Правда, ружьё у него зачем-то в чехле. Интересный исторический факт, но будь я на месте маэстро – нарисовал бы и ему турецкий мушкет, только иначе изукрашенный.


Правда, рядом с ружьём у него ещё и пистолет. И тоже турецкий. Ну, хорошее оружие тогда турки делали. И украшали богато. Хотя иногда и довольно безвкусно. С чувством меры у них было явно… не очень. Тот, что у нас на фото ниже, старше примерно на 70-90 лет, но не очень сильно пистолеты у турок за это время изменились.


Дальше из вооружённых только хохочущий толстяк в красном. Есть мнение, что писал он его с профессора Петербургской консерватории Александра Ивановича Рубеца, потомка польской шляхты. Но есть и такая версия, что позировал живописцу журналист Гиляровский, так что кого точно Репин увековечил в образец этого казака, так точно и не установлено. Впрочем, нам важно то, что на поясе у него висит сабля. Выписана она очень чётко. И похожа вот на эту…



И нет ничего удивительного, что сабля персидская. Во-первых, казаки «за зипунами» ходили и в Персию. А во-вторых, торговля оружием на Востоке существовала всегда. И турецкий трофей мог вполне оказаться персидской или индийской работой.

Но вот что лично мне очень интересно – были ли среди казачьих трофеев… прямые турецкие палаши? У нас принято считать, что раз турок – значит, сабля кривая. Но на самом деле как раз турецкие сабли имели относительно малый изгиб (сабля пала), и что турецкая конница также использовала палаши с клинками европейского производства. Ну вот, например, такие, как этот. По времени-то как раз всё сходится, но вот были или нет – история этого нам не сообщает.


Кстати, то, что индийские сабли были у турок в ходу – несомненно. Но вот рукояти их, исконно индийские, обычно заменялись на свои, турецкие. Уж больно непривычными они были. А так – замечательного качества клинок и традиционная рукоять, что может быть лучше?




Другая сабля у лысого казака, развалившегося на бочке. Писана эта характерная маковка с обер-гофмейстера Георгия Петровича Алексеева, причём сего подвоха он не ожидал и очень обиделся на Репина. Впрочем, художник нарисовал ему знатный арсенал: и ружьё, и саблю, и рог с порохом – важную принадлежность воинского снаряжения тех лет.


Впрочем, рог с порохом это хотя и типично, но только не самый красивый вариант. Дело в том, что в качестве пороховниц использовались не только рога, но и специально выделанные пороховницы. И именно такую пороховницу Репин мастерски выписал на поясе у обнажённого по пояс казака. Считалось, что в таком «голом виде» запорожцы садились играть в карты и не смогли бы мошенничать и прятать карты в рукаве. Очень у него красивая пороховница – явно опять-таки восточной работы. Есть нечто похожее, кстати, и в экспозиции Метрополитен-музея. Причём, индийской работы…


Ну и, наконец, вот это. Опять же оружие казака на бочке – маленькая такая деталька рядом с рогом для пороха. А ведь это не что иное, как головка кистеня – оружия простонародного, но эффективного в умелых руках.


Впрочем, есть ещё один образец турецкого оружия, которого на картине нет. Это ятаган. Но… хотя они и попадали запорожцам в руки, однако, скорее всего, не использовались. Поскольку уж очень у большинства турецких ятаганов была прихотливая рукоять. И надо было уметь таким оружием пользоваться. Так что понятно, почему нет на полотне ятагана «с ушами» на рукояти. Но вполне мог быть и ятаган с рукояткой более привычного вида, и вот почему бы такой трофей не взять? Но… не было это оружие типичным. Хотя известны замечательные образцы ятаганов с рукоятями вполне европейского вида. Например, вот этот…




Ну вот, рассмотрели мы всё оружие репиновских запорожцев, и какой же вывод? Простой – что именно так достоверно оружие на картинах и надо рисовать, а уж где ты берёшь для этого исходные образцы – в Оружейной палате Кремля или в Метрополитен-музее Нью-Йорка – совсем не важно.