Блокада Смоленска 1613–1617: почему русская армия потерпела поражение

Осенью 1616 года русская армия, четвёртый календарный год державшая Смоленск в блокаде, потеряла инициативу. Вскоре она сама оказалась отрезана от подвоза продовольствия, и четыре года стояния под крепостью завершились поражением. Чтобы понять, почему так вышло, нужно смотреть не только на ссору воевод, но и на то, как устроена была осада.

Цепь острожков без тяжёлых пушек

Смоленск в 1611 году заняли войска польского короля Сигизмунда III после почти двухлетней обороны воеводы Михаила Шеина. В 1613 году, уже при Михаиле Фёдоровиче, русские полки вернули Вязьму и Дорогобуж и подошли к крепости. Блокада затянулась до весны 1617 года.

Изначально в списках числилось свыше 12 тысяч воинов, но под стенами стояло заметно меньше: часть полков перебрасывали на другие направления, часть людей охраняла тыл, кто-то уходил со службы. После Смуты содержать крупную полевую армию было трудно, и это объясняет половину проблем.

Тяжёлой артиллерии, способной проломить крепостные стены, не хватало. Оставался измор. Русские строили острожки, небольшие укрепления с деревянными стенами и гарнизонами, перехватывали обозы, а промежутки между ними закрывали разъездами. Такая система растягивала силы и требовала постоянной защиты собственных дорог.

Гарнизону приходилось не легче. Дорогой хлеб, задержки жалованья, нехватку припасов описывал комендант Ежи Шуцкий, предупреждая о риске потерять крепость. Тем не менее в июле 1614 года противник провёл в Смоленск большой обоз, а весной 1615 года удалась и очередная попытка снабжения. Изнурительная блокада требовала от русских стойкости не меньшей, чем оборона требовала от гарнизона.

Два воеводы и местнический спор

16 (26) июня 1616 года командование поручили стольникам Михаилу Матвеевичу Бутурлину и Исааку Семёновичу Погожему. Местничество определяло служебное положение по знатности рода и прежним назначениям, и оба воеводы были близки по старшинству. У других начальников осады подчинение было очевиднее, здесь почва для тяжбы сохранялась.

Каждый получил собственные отряды. Дворянские сотни располагались по разным укреплениям, поэтому приказ одного воеводы не обязательно доходил до людей другого, а совместный выход требовал договорённости, которой могло не быть. По июньской росписи, которую привёл историк Николай Смирнов, под Смоленском числились:

• 1619 дворян и детей боярских;
• 1000 стрельцов;
• 1928 казаков;
• всего 4547 человек, без 35 пушкарей, которых исследователь в итог не включает.

Списочная численность, однако, не показывает, сколько людей могло выйти в конкретный бой. Состав армии менялся, а часть сотен и стрелецких подразделений переводили на иные направления.

Октябрьский бой и спор о победе

Против осаждённых действовал корпус Александра Корвин-Гонсевского, референдария Великого княжества Литовского, под общим начальством великого литовского гетмана Яна Кароля Ходкевича. Задач было две: доставить продовольствие в крепость и вытеснить русских с дорог.

До главного октябрьского боя русские уже объявляли о победе у Михайловского острожка. Смирнов относит её к 19 (29) сентября, а «Книга сеунчей» описывает нападение войск Гонсевского 9 октября и говорит о трёх тысячах неприятелей. Датировки расходятся, и связь этих сообщений остаётся неясной.

Бутурлин записывал успех на счёт своих войск. Погожий обвинял его в том, что тот «сам на бою не был» и «сотен не пущал», а самостоятельно выступивших дворян наказывал. Спор шёл не о трофеях, а о самом порядке командования: кто разрешил выход сотен и кто отвечал за поддержку. Боярское расследование в Москве результата не дало, и оба воеводы остались на постах.

Во второй половине октября корпус Гонсевского, по подсчёту историка Анджея Гжегожа Пшепюрки, насчитывал около 2100 всадников и 200 пехотинцев, однако это силы похода, а не состав конкретного боя. Литовцы провели продовольствие в город, а затем безуспешно атаковали небольшой русский острожек. Тогда русские сами двинулись к недостаточно укреплённому лагерю Гонсевского. Расчёт был понятен и рискован: разбить полевой корпус до того, как он закрепится. Но удар требовал быстрого и согласованного выхода разрозненных отрядов, то есть именно того, что затрудняло раздельное командование.

Бой датируется 16 (26) октября по Смирнову, 25 октября по григорианскому календарю у Лопатецкого. Гонсевский успел подготовиться, русские были разбиты, а в плен попал стрелецкий голова Андрей Жуков. По рассказу участника похода Яна Куновского, отступавшие в тумане прошли мимо собственного острожка. Сам командующий заявлял о двух тысячах убитых, однако Лопатецкий считает эту цифру сильно завышенной. Ход боя по участкам разрядные документы не восстанавливают.

Коммуникации решили исход

Местничество действительно затрудняло координацию, особенно когда требовалось свести отряды воедино. Но разрядные записи не фиксируют ни отказа одного воеводы помочь другому, ни нарушения конкретного приказа в октябрьском бою. Документ молчит, а молчание не равно свидетельству. Поэтому роль ссоры остаётся вероятной, но недоказанной.

Более весомо выглядит сравнение задач. Русские были привязаны к цепи укреплений и обозам, а Гонсевский маневрировал полевым корпусом. После отражения атаки он сам выбрал направление удара по русским коммуникациям. Вскоре он закрепился у Твердилиц по обе стороны Днепра и перехватил подходы к Дорогобужской дороге. В декабрьском письме Криштофу Радзивиллу он прямо объяснял расчёт: небольшому корпусу выгодно бить по чужому снабжению и добывать припасы на территории противника.

В середине ноября Бутурлин и Погожий сообщали в Москву, что Гонсевский «к Дорогобужу дорогу отнял», кончались хлеб и фураж, и появилась та самая запись о кобылятине. Острожки ещё держались, но снабжать их становилось всё труднее. На помощь выдвинули полк князя Михаила Барятинского, позднее войска князя Юрия Сулешова сосредоточили у Дорогобужа, однако оттеснить Гонсевского и восстановить подвоз они не смогли.

Весной русские ещё успешно нападали на неприятельские отряды, но обозы осадных острожков эти победы не восстановили. В мае к Гонсевскому подошли «лисовчики», подвижные конные отряды, названные по Александру Лисовскому. После падения острожка на Словаже Бутурлин и Погожий отвели войска к Белой, а царь наложил опалу на обоих. 14 мая польско-литовские войска атаковали Дорогобуж, но защитники отбили нападение и по русским данным взяли 240 пленных. Это уже была оборона тылового города после оставления смоленских острожков.

Смоленск остался за Речью Посполитой, что закрепило Деулинское перемирие 1618 года. Русская осада ломалась не из-за одного конфликта воевод. Армия годами держала цепь острожков без достаточной осадной артиллерии, и свободных сил на защиту собственного подвоза уже не хватало. Октябрьское поражение открыло Гонсевскому путь в русский тыл и лишило блокаду снабжения. Спор воевод мешал управлению, но свести к нему причины неудачи документы не позволяют.

Даты русских событий в тексте приведены по юлианскому календарю, григорианские соответствия даны в скобках при первом точном упоминании. Архивный лист РГАДА (ф. 210, оп. 9, № 9, л. 3), на который ссылается Смирнов, непосредственно не просмотрен. Отождествление сентябрьского успеха у Михайловского острожка с донесением о бое 9 октября требует отдельной сверки.

По материалам: Военное обозрение