Красная армия минировала дороги под Москвой в 73 местах ещё до создания спецназа

Подмосковные рейды: дороги, которые минировали до появления «спецназа»

Понятие «армейский спецназ» в годы войны не употреблялось, но работа, которую сегодня связывают именно с ним, начиналась уже осенью и зимой 1941 года. Под Москвой группам нужно было выйти к дорогам за немецкими позициями, заложить мины и вернуться незамеченными. Только за период с 17 по 24 ноября группы Западного фронта минировали трассы на Наро-Фоминском направлении в 73 местах.

Под Рузой разведчики шли дальше простого минирования: они взрывали автомашины и мосты, рвали линии связи. Историк Олег Каримов, работавший с материалами Центрального архива Министерства обороны, перечислил итоги недели: пять автомашин и пять транспортных машин, пятнадцать повозок, мотоцикл, три деревянных моста и двенадцать линий связи. В донесении также значатся до 25 уничтоженных немецких военнослужащих и минирование ещё в пятнадцати местах.

Это были не единичные громкие эпизоды, а серия небольших операций на разных участках фронта. Разведка и удары по немецким коммуникациям здесь шли в одной связке: выяснил движение колонны, подготовил подрыв, при возможности сделал и то и другое.

При разведотделе штаба Западного фронта работала специальная войсковая часть № 9903 под командованием майора Артура Карловича Спрогиса. К 5 декабря 1941 года она отправила в немецкий тыл около пятидесяти групп, а за время Московской битвы её личный состав совершил 89 выходов. Среди бойцов были Зоя Космодемьянская и Вера Волошина. Имена остальных известны гораздо меньше, хотя именно от них зависел результат.

Связь, подготовка и цена ошибок

Группа перед выходом нуждалась в командире, радисте, подрывниках, точных сведениях о маршруте и месте возвращения. Готовили людей в спешке: при Высшей специальной школе Генерального штаба действовали курсы, рассчитанные на выпуск до пятисот человек в месяц для агентурной, разведывательно-диверсионной и партизанской работы. Похожие курсы появились и на западных фронтах.

С 15 сентября по 31 декабря 1941 года разведотдел Западного фронта направил в немецкий тыл 71 группу общей численностью 1194 человек. Значительная часть добровольцев не имела достаточной подготовки, и отдельные группы не могли даже сообщить штабу, где находятся.

Главной технической проблемой оставалась радиосвязь. К началу Московской битвы рации были примерно у 30 процентов групп, уходивших в тыл. В отчёте разведотдела 43-й армии за период с 10 августа по 25 сентября значатся 34 группы и отряда, из которых только пятнадцать имели радиостанции с радистами.

Без рации разведчик сам нёс сведения о замеченной колонне через передний край. За время возвращения немецкие машины могли сменить маршрут, а добытые данные устаревали. Поэтому фронтовым разведотделам требовались не только подготовленные группы, но и радисты с исправными передатчиками.

Крымский десант и гвардейские минёры

В Крыму в январе 1942 года сбои начались ещё на этапе выброски. В ночь на 3 января два тяжёлых самолёта ТБ-3 сбросили две группы разведчиков-диверсантов, всего тридцать человек. Их направляли к заповеднику, откуда предполагалось выйти на связь с партизанами, но парашютисты приземлились у горы Вейрат, примерно в семи километрах юго-восточнее Симферополя. Маршрут пришлось перестраивать на ходу.

Немецкие подразделения обнаружили группы и окружили. Завязался бой, разведчики понесли потери, прорвали кольцо и пять дней блуждали по горам, пока не встретили партизан. 8 января в Зуйский отряд вышли одиннадцать человек. Эта цифра означает число собравшихся к указанному сроку, а не общие потери десанта.

Командирами групп были А. И. Иванов и У. Юлдашев. По данным исследователя Сергея Ткаченко, 12 января разведчиков зачислили в состав крымских партизан. Из них создали отдельную 5-ю группу Зуйского отряда, в которой были звено подрывников, врач и проводник. Командиром стал Иванов, политруком Г. А. Кузьменко. Специалисты, пришедшие с Большой земли, обучали местных бойцов. Партизаны получили проводников и укрытия, а военная разведка — возможность работать на местности. Подчинение при этом изменилось: отправленные армейскими структурами бойцы стали частью партизанского отряда.

Отдельным направлением работы стали минёры. В августе 1942 года инженерные войска начали формировать гвардейские батальоны минёров: по одному на каждом фронте и гвардейскую минёрную бригаду пятибатальонного состава. Их задачей было разрушение коммуникаций и важных объектов в тылу противника. Обычные сапёры в основном ставили заграждения, разминировали проходы и обеспечивали переправы, а минёрам предстояло незаметно дойти до моста или железнодорожного пути, подготовить подрыв и вернуться.

Командир 9-го отдельного гвардейского батальона минёров Александр Петрович Галли в беседе с историками 14 марта 1948 года вспоминал, как сам ездил в запасной полк за пополнением. Обычно добровольцев набиралось пятьдесят–шестьдесят, а требовалось около двадцати. Галли разговаривал с каждым и нарочно описывал службу мрачнее, чем она была, чтобы люди понимали риски. Предпочтение он отдавал обстрелянным бойцам, особенно бывшим разведчикам. Минёры уходили в немецкий тыл на две–три недели, иногда дольше. После боевой работы на Северо-Западном фронте батальон в ноябре 1943 года вывели в резерв Ставки, где он участвовал и в подготовке разведывательно-диверсионных подразделений.

Крым и Заполярье: операции, привязанные к фронту

Почти через два года после неудачного десанта в Крыму снова действовали специальные группы, но теперь их работа растянулась на месяцы. 20 ноября 1943 года двадцать бойцов 15-го отдельного гвардейского батальона минёров из группы «Василий» были выброшены самолётами. Командование Отдельной Приморской армии поставило задачу систематически нарушать движение по железной и шоссейной дорогам Симферополь — Севастополь. Работали вместе с партизанами, в частности с 3-й партизанской бригадой, и часть диверсий выполнялась общими силами.

С 20 ноября 1943 года по 13 апреля 1944 года группа «Василий» подорвала шестнадцать воинских эшелонов, сорок автомобилей и три деревянных моста. В отчётах батальона также перечислены повреждённые локомотивы, вагоны, железнодорожное полотно и линии связи. Между выходами требовалось собирать сведения о новых перевозках, пополнять запасы и готовиться к следующему подрыву.

В Заполярье осенью 1944 года минёры подчиняли свои удары графику наступления 14-й армии. Ей предстояло прорвать оборону в горно-тундровой местности, где движение зависело от нескольких дорог, мостов и переправ. До начала Петсамо-Киркенесской операции в тыл противника направили шестнадцать диверсионных групп 6-го отдельного гвардейского батальона минёров. Цели располагались на направлениях Петсамо — Тарнет, Луостари — Ахмалахти и Пильгуярви — Никель. Инженерная разведка заранее помогала составлять схемы немецких сооружений и подходов к ним.

7 октября 1944 года 14-я армия перешла в наступление. У Луостари на мост вышла немецкая колонна, и именно в этот момент его взорвала группа майора Г. А. Градова. В дни 7 и 9 октября его бойцы нарушили связь и разгромили гарнизон у озера Пикку. Группа капитана Л. Д. Янкевича на магистрали Титовка — Петсамо разрушила около 600 метров линии связи и 800 метров подвесной дороги. Оба эпизода описаны в военно-историческом труде «Инженерные войска в боях за Советскую Родину».

Почему это не спецназ ГРУ в современном понимании

Задачи у разных групп были схожими, а подчинение — разным. Разведывательно-диверсионные группы штабов фронтов относились к военной разведке, гвардейские минёры входили в инженерные войска, Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН) состояла в системе НКВД, а флот готовил собственных разведчиков. Партизанские соединения, куда могли влиться армейские специалисты, имели собственное руководство.

Штурмовые инженерно-сапёрные бригады получали особую подготовку, но их главной задачей был прорыв укреплённых позиций в боевых порядках войск. Относить их к предшественникам глубинной разведки без оговорок нельзя: характер операций был другим, чем у рейдов на далёкие железнодорожные узлы.

Сама военная разведка во время войны неоднократно перестраивалась. В феврале 1942 года Разведывательное управление Генштаба преобразовали в Главное разведывательное управление, позже функции снова разделили. Поэтому называть часть Спрогиса «спецназом ГРУ 1941 года» неверно и по хронологии, и по структуре: тогда работала специальная часть при разведотделе штаба Западного фронта. Роты специального назначения, созданные в 1950 году, унаследовали опыт фронтовой разведки и минёров, но по штату и подчинению были новыми формированиями.

Если вернуться к подмосковной неделе 17–24 ноября 1941 года, главным условием успеха было возвращение разведчиков к своим со сведениями. Через три года под Луостари минёры выходили к немецким коммуникациям уже по плану наступления 14-й армии. Диверсионные группы по-прежнему работали за линией фронта, но их действия всё теснее увязывались с операциями крупных соединений, и именно эта связка стала основой того, что позже превратилось в самостоятельную систему специального назначения.

По материалам: Военное обозрение