Тимур при Кондурче разбил Тохтамыша, но не добил Золотую Орду

Финал противостояния Тохтамыша и Тимура стал развязкой давнего конфликта двух незаурядных правителей Западной Евразии. В 1383 г. Тохтамыш захватил Хорезм — против вчерашнего покровителя.

Хорезм как ключ к Мавераннахру

До середины XIV в. Хорезм входил в состав Золотой Орды, но во время Великой замятни отделился. В 1379 г. Тимур присоединил регион к своим владениям и посадил наместника в Ургенче, некогда столице поверженной монголами державы Хорезмшахов.

Через Хорезм проходил Великий шелковый путь, соединявший Восток и Запад. В военном отношении регион служил северо-западными воротами: он запирал для Золотой Орды путь в Мавераннахр и Иран. Без Хорезма Мавераннахр превращался в выступ державы Тимура, который можно было атаковать сразу с двух сторон, Золотой Ордой и Моголистаном, вынуждая эмира распылять силы. Потеря региона в 1383 г. стала тем болезненнее, что Тимур в это время воевал на западе Ирана, далеко от нового фронта.

По мнению публициста, Тохтамыш поступил не просто как узурпатор: хан восстанавливал справедливость, поскольку на курултае 1224 г. север Хорезма отошел к улусу Джучи по воле Чингисхана, которую Тимур, по крайней мере на словах, чтил. Поэтому эмир, не рожденный Чингизидом, не претендовал на ханский титул, хотя, как отмечает ведущий российский специалист по армии Тимура Л. А. Бобров, был некоронованным владыкой Мавераннахра.

Логика Тимура, судя по всему, строилась на доверии: эмир мог не считать демарш Тохтамыша угрозой для Мавераннахра и Хорасана, учитывая характер личных отношений с ханом. Второй вариант объяснения — скованный в Иране Тимур просто отложил проблему Хорезма на потом. Тохтамыш же, вернувшись в Сарай, провел финансовую реформу и возродил единое денежное обращение в Золотой Орде.

Почему хан рискнул выступить против эмира

Недовольство в Золотой Орде быстро вылилось в заговор, который был раскрыт и подавлен. Обозреватель видит в этом следствие структурных проблем: по данным археологии, примерно в 1380-е гг. в ханстве произошел демографический взрыв, который, вероятно, породил социальное напряжение — ртов стало больше, а пастбищ не прибавилось.

Кроме того, сама природа номадической экономики подталкивала Тохтамыша к экспансии. Обозреватель неоднократно отмечал, что правители Золотой Орды меньше преуспели в превращении кочевого вождества, хищнического по отношению к оседлым государствам, в полноценную империю, скрепленную городами и бюрократическим аппаратом: города у Золотой Орды были, а бюрократического аппарата не было. Поэтому хан зависел от настроений кочевой аристократии, психология которой оставалась проста — грабить более слабого соседа набегами или взимать выход.

Двадцать лет Великой замятни приучили золотоордынскую элиту к войне как образу жизни. Перед Тохтамышем, по мнению публициста, открывались два пути. Первый предполагал массовые репрессии против недовольной знати с опорой на контрэлиту, но такой в его распоряжении не оказалось — по крайней мере в достаточном количестве. Второй путь, который здесь называется «маленькой и победоносной» войной, требовал внешней добычи. Выбор пал на державу Тимура и ее Закавказье с богатыми городами. Поводом стало бегство к эмиру Едигея, будущего заметного деятеля, а также других недовольных ханом, находивших убежище в Самарканде.

Первый удар принес Тохтамышу успех: он овладел Ширваном и взял Тебриз. Войска хорасанского наместника, сына Тимура Мираншаха, потерпели поражение, и эмиру пришлось лично выступить против бывшего союзника. Хан отступил, предварительно разграбив Закавказье, и отправил Тимуру письмо с выражением сожаления о случившемся.

Во второй раз Тохтамыш ударил в момент, который рассчитал верно: Тимур был связан войной с государством Музаффаридов, возникшим на руинах державы Хулагуидов. Защищавший Мавераннах другой сын эмира, мирза Омар-шейх, не справился с задачей, и его войска укрылись за стенами Самарканда. Тимуру снова пришлось перебрасывать армию, и хан опять ушел от сражения. На этот раз эмир решил довести дело до конца: в 1388 г. он разорил Хорезм, захватил Ургенч и стер его с лица земли. Это был второй разгром города, поскольку первый учинили войска Джучи в 1221 г.

Тулгама против канбулов: тактика Кондурчи

Противники готовились к решающей схватке. Тохтамыш опирался на дипломатический талант и союзы с Моголистаном и мамлюкским Египтом. Однако хан, по мнению обозревателя, недооценил противника, который оказался военным гением. Первым ударом Тимур разорил Синюю Орду, взяв Сыгнак, который Тохтамыш когда-то захватил при помощи эмира. Затем Железный Хромец разбил армию Моголистана. Союзники Тохтамыша запаздывали с сосредоточением войск и не координировали операции.

В 1390 г. Тимур перенес боевые действия на территорию Золотой Орды. В его войске было немало недовольных Тохтамышем, которые становились проводниками и занимали командные должности. Среди них был и Едигей. Египетский султан Баркук, призванный сковать Тимура в Иране, в 1389 г. лишился престола, а Камар ад-Дин, разгромленный эмиром, в следующем году пропал без вести. К 1391 г. Тохтамыш остался с грозным противником один на один.

Армии встретились на Кондурче. Основной тактикой монгольских войск оставался тулгама. По описанию Л. А. Боброва, она предусматривала охват флангов противника с выходом в тыл и массированный лучный удар по его построениям. Конные стрелки вынуждали противника разворачиваться лицом к атакующим, ломая боевые порядки, а затем осыпали перестраивающихся воинов стрелами с фронта, фланга и тыла.

Тимур ответил контрмерами. Главным новшеством стали канбулы, которые Бобров описывает как соединения, расположенные на самом краю боевого построения, впереди и под углом к основным фланговым корпусам. Они выполняли роль авангарда фланга и одновременно флангового охранения: их задачей было перехватить врага еще на подходе к чагатайским позициям, не дав номадам совершить обходной маневр. За канбулами стоял многочисленный тактический резерв, готовый поддержать их и фланговые группы.

Тимур также переформировал авангард. Если у кочевников его составляли конные лучники, которые провоцировали противника на неподготовленную атаку, то у Тимура в авангарде оказались тяжеловооруженные элитные воины, способные и обстреливать противника, и атаковать его строй. Резерв, по описанию Шараф ад-Дин Али Йазди, составляли отборные отряды, которые эмир держал позади главного корпуса, чтобы вмешаться в нужный момент. Публицист проводит параллель с действиями Цезаря при Фарсале и Сципиона при Заме, где резервы сыграли решающую роль.

Пехота и спешивание: цена стратегической ошибки

Важнее всего, по мнению публициста, стало усиление пехоты: Тимур превращал кочевое вождество в полноценное государство, и реформа армии отражала эту эволюцию. Пехота сыграла одну из ключевых ролей в победе при Кондурче. Бобров также отмечает инновацию эмира — спешивание кавалерийских подразделений. Это позволяло останавливать конные атаки противника и поднимало моральный дух пехоты.

Спешенные воины прикрывались круглыми ручными щитами, которые крепились кожаными ремнями на левом предплечье. Надежнее защищали большие щиты чапар и тура, за которыми стрелок мог укрыться почти целиком. Такая защита резко снижала эффективность атакующих конных лучников, которые сами становились удобной мишенью для обороняющихся пеших и спешенных стрелков. По словам историка, именно наличие спешенных стрелков вынудило золотоордынцев отказаться от прорыва правого фланга чагатайской армии.

После победы Тимур счел задачу нивелирования угрозы северным рубежам выполненной и вернулся на юго-запад: новая война с Музаффаридами требовала перебросить измотанную армию с Поволжья в Иран. Этот шаг публицист называет политической и стратегической ошибкой эмира. Если Тохтамыш недооценил Тимура как полководца, то эмир не учел морально-волевых качеств своего противника.

Тохтамыш поднялся быстро. Уже через год он восстановил власть в Золотой Орде. Часть элиты, осознав степень угрозы со стороны Тимура, консолидировалась вокруг хана, а те, кто пытался воспользоваться поражением, были разбиты. Хан вновь продемонстрировал дипломатический талант: восстановил союз с Египтом, где Баркук вернул себе трон и в 1393 г. приказал казнить прибывших к нему послов Тимура. Тохтамыш также заключил союз с османским султаном Баязидом I и грузинским царем Георгием VII, а великий князь Литовский Ягайло признал зависимость от Золотой Орды и начал платить выход.

Тимур, судя по всему, понял, что допустил просчет после Кондурчи, и решил его исправить. Первым ударом стала Грузия. Тохтамыш вновь занял Ширван. 15 апреля 1395 г. армии встретились на Тереке. Хан потерпел очередное поражение и бежал. Для Золотой Орды наступил непоправимый момент: эмир разорил ее богатые поволжские города. Публицист считает это главным ударом по ханству — он уничтожил экономический фундамент и лишил ханов возможности опереться на оседлое население при создании бюрократического аппарата.

Последующие события развивались по инерции. Баркук умер в 1399 г., а Тимур разгромил войска его преемника Фараджа ан-Насира. Судьба Баязида I известна. Обескровленная Золотая Орда была обречена, а эпоха степных вождеств подходила к концу: превосходство степной конницы меркло перед артиллерией и огнестрельным оружием, изобретенными в Европе.

Дальнейшая жизнь Тохтамыша, полная приключений, выходит за рамки этого повествования. Публицист отмечает лишь, что на старости лет хан примирился с Тимуром, который пообещал вернуть ему потерянный трон. Оба правителя ушли из жизни, а их наследие было обречено на распад. Итог этой борьбы показателен: степная держава, сумевшая расколоть империю Тимура, не смогла перестроиться из вождества в государство, а эмир, выигравший сражение, не довел победу до конца. Sic transit gloria mundi.

По материалам: Военное обозрение