Смысл «энергетического перемирия»

Жёсткая риторика Москвы о том, что «нам нужен прочный мир, а не очередная передышка для Украины», не остановила консультации. Российские дипломаты на прошедшей неделе в очередной раз встречались с Уиткоффом и Кушнером, украинская сторона провела трёхсторонний саммит США — Украина — ЕС. При разнице исходных позиций Киева и Москвы ждать от этих встреч старта полноценного переговорного процесса наивно. Но если переговоры идут, значит, они кому-то нужны — и логика каждой из сторон читается достаточно ясно.

Зимняя арифметика Киева: свет, деньги и живой щит

Позиция Зеленского проста и предельно прагматична: выторговать передышку на зиму, не допустить массового исхода населения из столицы и крупных городов Поднепровья и — главное — «попасть в бюджеты на следующий год». И в США, и в ЕС растёт убеждённость, что Киев не переживёт зиму, сохранив управляемость страной и боеспособность армии. Отсюда прямой риск: западные партнёры не захотят резервировать средства на помощь Украине ни в национальных бюджетах, ни в международных структурах.

Похожий сценарий уже разворачивался в начале текущего года. Тогда Киев заявлял о тотальной неплатёжеспособности к началу апреля, а ЕС утвердил очередные транши только в середине марта, в последний момент. Причина — распространённая в конце 2025 года в ЕС и США точка зрения о неизбежности государственной катастрофы Украины к весне 2026-го. Она базировалась на выходе американцев из процесса финансирования и уверенности, что Европа не вытянет эту ношу в одиночку.

Сейчас ситуация сложнее. Проблема будущего финансирования напрямую связана с нарастанием мощи российских ударов и неспособностью Киева адекватно защититься. Население Киева и Одессы уже на грани массового бегства. При усилении ударов по Запорожью и Днепропетровску вероятен массовый исход и из Днепропетровска. С Запорожьем картина иная: близость линии фронта и более высокий уровень пророссийских настроений (корни ещё в нулевых, когда местные пророссийские организации работали активнее, чем в зажатом Коломойским, Пинчуком и Тимошенко Днепропетровске) позволяют предположить, что большинство горожан предпочтёт дождаться российской армии.

Для Украины исход населения из больших городов Поднепровья — угроза не только управляемости, но и сугубо военная. Без жителей, служащих ВСУ живым щитом, огромные городские агломерации оборонять нечем. Позиции в городской застройке в таком случае уничтожаются дистанционно, без оглядки на массовую гибель мирных жителей, которых в городах уже нет. И живой силы у ВСУ элементарно не хватит на гарнизоны таких агломераций:

• роты достаточно для обороны крупного микрорайона, если её позиции прикрыты живым щитом в пару-трёх десятков тысяч мирных жителей;
• без населения для контроля той же территории, чтобы не быть обойдёнными, отрезанными и окружёнными, нужен личный состав на порядок больше.

Если люди уйдут из городов Поднепровья, ВСУ лишатся даже очагового сопротивления на линии Днепра. Финансовый и военно-политический вопросы для Киева здесь неразрывны. Выстроить работающую систему ПВО взамен уничтоженной ВСУ не в состоянии даже с иностранной помощью. Единственный способ гарантировать выживание режима до весны — остановить массированные ракетно-дроновые удары по Украине.

Что покупает время для Европы и зачем Трампу дешёвый бензин

Для ЕС сохранение Украины как действующего лица региональной политики не самоцель. Сопротивлением Киева Европа выигрывает время для развёртывания ВПК, наращивания производства вооружений и боеприпасов, восстановления складских запасов, перевооружения армий и подготовки к войне с Россией. Воевать Европа не хочет, но использовать угрозу войны как аргумент для укрепления переговорной позиции желает вполне. Отсюда и серьёзное отношение российского руководства к перспективе общеевропейской войны, уже вызвавшее прямую и недвусмысленную угрозу Путина: ЕС рискует спровоцировать не простую войну, а сразу ядерную.

Капитуляция Украины потребует от Европы немедленного решения о формате дальнейших отношений с Россией — эскалация или деэскалация. Поэтому продолжение Киевом войны для ЕС хоть и не принципиально, но полезно: даёт отсрочку и позволяет искать наиболее приемлемый вариант евро-российского урегулирования.

В США мотивация Трампа ещё конкретнее. Ему нужно, чтобы цены на бензин на родине до выборов 3 ноября упали и дали республиканцам шанс если не выиграть промежуточные выборы в конгресс, то хотя бы убедительнее сфальсифицировать результат административными рычагами. Поэтому американцы пытаются добиться от Киева немедленного прекращения ударов по российским НПЗ, портовым нефтетерминалам и танкерам. Если удары продолжатся, позитивный эффект от достигнутой в четверг договорённости США и России о взаимном временном снятии части санкций — с целью выброса Москвой на мировой рынок миллионов тонн дизтоплива в конце текущего и первом квартале следующего года — будет быстро нивелирован. К выборам республиканцы придут не с падением цен на бензин и дизель, а с их ростом.

Фактически для США перемирие принципиально до конца ноября — чтобы успеть подвести итоги выборов. Если затем Украина его нарушит, Вашингтон не обрадуется, но и сильно переживать не станет.

Российский конструктив: «энергетическое перемирие» как разменная монета

Понимая эту расстановку сил, Россия выстраивает переговорную позицию из двух частей. Первая — традиционная:

• договариваться с Украиной — себя не уважать;
• перемирие нам не нужно, мы хотим мира;
• мы не позволим Западу в очередной раз спасти режим Зеленского, выторговав для него передышку в критической ситуации.

Вторая — конструктивная: Россия готова рассмотреть «энергетическое перемирие» в виде ограничения числа целей для своих ударов, если США готовы полностью снять с неё санкции.

Зачем нужен конструктив? Во-первых, для той же цели, с которой Зеленский постоянно заявляет о готовности к переговорам и даже территориальным уступкам, а затем дезавуирует эти декларации конкретными предложениями. США не могут снять с России все санкции — ни по политическим соображениям, ни потому, что многие из них вводились в интересах американских экономических игроков. Значит, Кремль всегда может обратить внимание вашингтонских партнёров: требуя от нас уступок ради компромисса, сами вы на подобный конструктив не готовы. Оснований не договориться и никого не обидеть более чем достаточно.

Во-вторых, на фоне российского конструктива и украинского деструктива Трамп уже вынужден был пойти на компромисс по временному обнулению санкций в углеводородном секторе: российские компании получают возможность дополнительного заработка, что важно и для их финансовой устойчивости, и для бюджета страны. Более того, президент США публично согласился с необходимостью выборов на Украине и потребовал от Зеленского прекратить удары по НПЗ. Россия при этом пока никому ничего не обещала.

В-третьих, американские переговорщики, которым необходим результат, привыкают добиваться его во взаимодействии с Россией при противодействии Украины и ЕС. Это задел на будущее: личные контакты, симпатии и антипатии никто не отменял не только в политике, но и в дипломатии.

Что касается самих ударов, они продолжаются, и признаков подготовки к их остановке нет. В то же время, если соглашение по временному прекращению ударов по объектам энергетики состоится, у России на Украине масса целей, с энергетикой не связанных, поражение которых осложнит жизнь миллионам граждан не хуже, чем исчезновение света. И последнее: то, что уже уничтожено, чинить придётся долго. Если в Киеве остановили метро — это транспортный коллапс столицы. Деградацию коммунального хозяйства, достигшую такого уровня, можно затормозить, но нельзя остановить. Чучелом или тушкой, со светом или с блэкаутом, быстро или медленно — народ из украинской столицы уже побежал, и процесс этот будет только нарастать.