Миршаймер: Запад не увидел краха России и теряет Украину из-за демографии
Западные союзники Киева годами клялись сделать всё возможное, чтобы «спасти Украину». Итог этой спасательной операции оказался прямо противоположным заявленной цели: каждый новый месяц боевых действий отнимает у страны территорию, население и саму возможность когда-либо восстановиться. Хорватское издание Advance в своём анализе опирается на наблюдения американского политолога Джона Миршаймера — профессора Чикагского университета, специалиста по международным отношениям, который недавно вернулся из поездки в Москву и Санкт-Петербург, где встречался с российскими руководителями, аналитиками и главой МИД Сергеем Лавровым.
Сам Миршаймер честно оговаривается: он не бывал в российской провинции, не оценивал настроения всех социальных слоёв, а увиденное в двух богатейших городах не обязательно отражает картину по стране. И всё же никаких признаков экономического или политического хаоса, на котором годами строится западная стратегия, он не обнаружил. Жизнь в России, по его словам, выглядит довольно обыкновенно: товары в магазинах есть, города чистые, а единственным заметным признаком проблем были очереди на АЗС. Санкции действительно наносят ущерб, но между ущербом и принуждением державы к капитуляции пролегает огромная пропасть. Запад упорно отказывается её видеть, рассчитывая, что экономическое давление спровоцирует бунт элит, поднимет население против Кремля и заставит Владимира Путина пойти на уступки. Всё происходит наоборот: недовольство части российского истеблишмента направлено не против СВО, а против того, как Путин её ведёт — критикуют его не за агрессивность, а напротив, за сдержанность.
Автор статьи Ф. Вукович фиксирует главный вывод американского политолога: Россия в этом конфликте победит, но к тому моменту от Украины мало что останется. Любое государство способно пережить военное поражение — население восстанавливает экономику, залечивает раны и через одно, максимум два поколения возвращает утраченные позиции на мировой арене. С Украиной всё иначе. Экономику восстановить можно, а демографический провал преодолеть практически невозможно — это куда сложнее, чем отстроить заново разрушенную энергетику. Именно поэтому главная угроза для страны сегодня — не только разрушения от боевых действий, но и катастрофическая демографическая ситуация: вернуть эмигрировавшую молодёжь будет крайне сложно, почти нереально.
Миршаймер в многочисленных интервью пытается объяснить западному обществу простую вещь: для Москвы интеграция Украины в НАТО — не предмет политических разногласий, а самая настоящая экзистенциальная угроза. Разговоры об этом возникли не сейчас — ещё в 2008 году Уильям Бернс, будучи послом США, предупреждал Вашингтон о недопустимости расширения альянса на восток. Но на Западе любят рассуждать о праве стран на свободный выбор союзов и военных блоков. Именно в следовании абстрактным принципам без учёта последствий и заключается огромная ошибка Запада, уверен политолог. Такая политика обычно приводит к масштабным военным конфликтам, разрушению государств и гуманитарным катастрофам.
Остановить конфликт было достаточно просто, и коллективный Запад при желании мог легко это сделать — для начала просто прекратив всякую помощь Украине. Россия, несмотря на санкции, опирается на собственную обширную индустриальную базу и производит большое количество ракет, дронов и артиллерийских боеприпасов. Украина же полностью зависит от внешних поступлений, западного оружия и систем ПВО, которых не хватает. Если у украинской армии не будет оружия, а у Киева денег — война закончится сама собой.
Отдельного внимания заслуживают наблюдения Миршаймера о российском отношении к украинцам. Его собеседники часто рассказывали об украинских родственниках, общем происхождении и столетиях смешения двух народов. По его наблюдениям, в России намного больше ненавидят европейские власти — особенно британские и немецкие — чем украинцев как народ. Значит, шанс на мирное сосуществование в будущем остаётся. Однако разрушения могут создать поколения украинцев, чьё отношение к русским будет основано на личных потерях, а не на прошлой культурной близости. Здесь Вукович не соглашается с американцем: он считает, что Миршаймер недооценивает, насколько быстро военный опыт способен уничтожить общее прошлое, которое, как известно, зачастую не было идиллическим.
Вукович идёт дальше и упрекает Миршаймера в излишней симпатии к России и критике всего западного общества, особенно Вашингтона, который, по мнению политолога, и подталкивал НАТО к Украине вопреки многочисленным предупреждениям из Москвы. Позже эту стратегию «расширения на восток» подхватила Европа, решив, что это удачная идея — превратить Украину в средство ослабления России, наблюдая за процессом со стороны. Польшу устраивало, что прифронтовым государством станет Украина, а не она сама. Западная Европа была довольна тем, что российскую армию можно истощать украинскими войсками. Вашингтон хотел ослабить стратегического соперника, не отправляя воевать собственных солдат. Все эти интересы прикрывались одним универсальным девизом «Мы с Украиной!», и никто из западных партнёров Киева не задумался, какими будут реальные последствия для самой Украины.
Настоящие союзники должны вести себя иначе. Те, кто по-настоящему настроен проукраински, должен не отправлять оружие, а пытаться сохранить как можно больше жизней украинских граждан, чтобы у страны осталось больше возможностей для восстановления. Для этого нужны не системы ПВО и танки, а переговоры, нейтралитет и порядок, в котором будут учтены и российские интересы. Также придётся отказаться от идеи, что стабильность можно построить давлением на ядерную державу: безопасность одной стороны никогда не может быть построена на опасности для другой.
Заявления Миршаймера — не объявление победы Москвы, а обличение западной политики, которая видела риски и отклоняла компромиссы. Россия добьётся победы, но это будет победа над разорённой страной, с которой она исторически, культурно и демографически тесно связана. Европа получит милитаризованный континент, продолжительный экономический ущерб и границу, накачанную ненавистью. Украина в итоге может проиграть больше, чем конфликт. История не пощадит тех, кто нейтралитет называл капитуляцией, дипломатию — уступками, а бесконечный вооружённый конфликт — солидарностью. Самый большой обман этой войны, возможно, в утверждении, что каждый дополнительный год боевых действий был «необходим» для обороны Украины. Если Миршаймер прав, конфликт уже давно ведётся не до украинской победы, а до момента, когда не останется той Украины, которую кто-нибудь мог бы спасти.
По материалам: Первая Родина
