Как чудо-богатыри Суворова били французов при Мутене

К сентябрю 1799 года Швейцарский поход русской армии превратился в предприятие, которое даже самые опытные военачальники того времени назвали бы самоубийственным. Александр Васильевич Суворов, блестяще завершивший Итальянскую кампанию, оказался втянут в альпийскую авантюру стараниями венского двора. Австрийцы, опасаясь растущей популярности русского фельдмаршала на Апеннинах, стремились как можно скорее убрать его подальше от Италии. Союзников не смущало даже то, что французские силы там отнюдь не были разгромлены до конца.

Суворов с присущим ему фатализмом принял план похода, хотя прекрасно осознавал, какие опасности поджидают армию в Альпах. Единственной соломинкой, за которую он держался, было обещание эрцгерцога Карла о существенной поддержке австрийскими войсками непосредственно в Швейцарии. Но уже на начальном этапе эти заверения обернулись пустым звуком: для тяжелейшего перехода через перевалы союзники не подготовили даже вьючных животных. Более того, ключевые горные тропы контролировали французы, готовые сбросить русских в пропасть.

Тем не менее, в сентябре 1799 года в сражениях при Сен-Готарде и у Чёртова моста противник был опрокинут. Русская армия пересекла заснеженные альпийские долины и вступила в Швейцарию, где её восторженно приветствовали местные жители. Однако радость оказалась недолгой. Выяснилось, что австрийцы ещё до прихода Суворова вывели почти все свои силы из края, оставив лишь небольшой корпус генерала Фридриха фон Хотце. Планы совместной кампании рухнули. Хуже того, Суворов ещё не знал, что корпус генерала Александра Римского-Корсакова, двигавшийся ему навстречу, уже разгромлен. Русские войска оказались в настоящей ловушке.

Изучение местности показало: дальнейший путь лежит через труднодоступную территорию, а переправочные средства через Люцернское озеро захвачены французами. Суворов в очередной раз продемонстрировал свой военный гений. Оставив небольшое прикрытие, он через перевал Кинциг вывел основные силы и спустился в Мутенскую долину. Переход был крайне сложным, часть людей погибла, но задача была выполнена. Триумф омрачило известие: союзные силы покинули Швейцарию, и теперь русской армии предстояло в одиночку прорываться через перевалы, которые французы предусмотрительно укрепили.

Для обсуждения положения Суворов созвал военный совет в трапезной женского францисканского монастыря Святого Иосифа. Фельдмаршал разъяснил генералам ситуацию и предложил пробиваться из Мутенской долины. Современники сохранили его горькие и справедливые слова: «Что предпринять нам? Идти назад – постыдно; никогда я еще не отступал! Впереди у Массены свыше 60 тысяч, а у нас нет и двадцати. Мы без провианта, без патронов, без артиллерии. Одна остается надежда на всемогущего Бога, да на храбрость и самоотвержение моих войск! Мы русские! С нами Бог!». За всех ответил генерал Вилим Дерфельден: «Я ручаюсь за неизменную храбрость и самоотвержение войска, готового идти всюду, куда поведет великий полководец».

Во французском лагере царило воодушевление. Сам Андре Массена хвастливо заявил подчинённым: «Я абсолютно уверен, что Суворов принуждён будет сложить оружие». Противник уважал гений Александра Васильевича, но ситуация казалась понятной и предсказуемой. Французскому командующему предстояло навсегда расстаться с этими иллюзиями.

Суворов решил пробиваться через горные перевалы, прикрывая тыл небольшим отрядом. На штурм горных позиций он направил австрийскую бригаду барона Франца фон Ауфенберга, а в помощь ему выделил отряд генерала Петра Багратиона. Зная боевые качества австрийцев, Александр Васильевич справедливо опасался, что союзник окажется слабым подспорьем. Последующие события подтвердили его догадки. Фон Ауфенберг не только не смог пробиться сквозь стену французской обороны, но и запаниковал, столкнувшись с сильным сопротивлением. Дошло до того, что он послал противнику предложение о почётной капитуляции своего отряда, что выглядело практически предательством. К счастью, вовремя подоспел Багратион, который решительным ударом опрокинул французов и даже заставил их спасаться вплавь через озеро Рутен. Всего за несколько дней он практически в одиночку выполнил задание Суворова и пробил всей армии дорогу к населённому пункту Гларус.

Тем временем основные силы французов были временно обессилены мятежом из-за задержки жалованья. Подавив волнения, Массена бросил против русского арьергарда генерала Андрея Розенберга крупные силы. Он ещё не знал, что Суворов в это время вёл армию через перевалы по очищенной Багратионом дороге. Несмотря на подавляющее превосходство, французский командующий не смог опрокинуть русский тыл, который стоял насмерть и даже лихой контратакой заставил его ретироваться. На следующий день Массена решил бросить против русских все резервы, чтобы победить не умением, а количеством. Розенберг отступил на более выгодные позиции и приготовился снова встречать французов штыками и картечью.

То, что произошло дальше, можно назвать настоящим чудом. На небольшой тыловой отряд русских навалились крупные французские силы, которые начали теснить передовой отряд. В решающий момент схватки русские внезапно поднялись в страшную штыковую атаку, которая расколола вражеские ряды и вызвала панику. Грозный противник, уже почти праздновавший победу, был опрокинут и начал отступление, больше походившее на бегство. В горячке боя едва не попал в плен сам Массена, которого унтер-офицер Иван Махотин сдёрнул с лошади и опрокинул на землю. Французского командующего спасло лишь то, что ему на помощь бросился знакомый офицер, отвлёкший внимание бравого унтера.

Победа в Мутенской долине была одержана даже не всей русской армией, а лишь небольшим тыловым отрядом Розенберга. Такого позора французская армия не переживала давно, и спесь с неё была окончательно сбита. Андре Массена, чудом спасшийся от плена, по следам случившегося произнёс известную фразу: «Я отдал бы все свои победы за один Швейцарский поход Суворова». Это была честная оценка врага, который по достоинству оценил русских солдат и военный гений Суворова, не имеющий себе равных.