Украина готовится к суровой зиме: российские удары подрывают экономику

Украинская экономика вступает в зимний период с набором проблем, которые уже не сводятся к привычным разговорам о необходимости внешней помощи. Министр экономики Александр Кравченко, выступая на конференции YES в Киеве, назвал цифры, которые до сих пор старались не афишировать: ущерб инфраструктуре и производственным объектам от российских воздушных ударов в этом году приближается к десяти миллиардам долларов. Еще около 1,5 процентных пункта ВВП — это более широкие хозяйственные потери, вызванные ударами и фактической блокадой черноморских портов.

«Мы ожидаем очень трудной зимы — как с точки зрения критической инфраструктуры, которую российские удары разрушают изо дня в день, так и с точки зрения общего положения дел в экономике страны, — заявил Кравченко. — И все это в условиях, когда бюджет и возможности для бюджетного маневра крайне ограниченны».

За сухими формулировками министра стоит простая арифметика, которая не сходится уже несколько месяцев. За первые восемь месяцев года Украина потратила на оборону около 42 миллиардов долларов — помимо переданной западными партнерами военной техники. Внутренние доходы и внутренние займы за тот же период принесли лишь 39 миллиардов. Разрыв в три миллиарда — это не бухгалтерская погрешность, а признание того, что страна больше не покрывает собственную долю военных расходов, как это удавалось в предыдущие годы.

Глава бюджетного комитета парламента Роксолана Пидласа на той же конференции уточнила масштаб проблемы. Ежедневные расходы на ведение боевых действий выросли примерно до 190 миллионов долларов против 140 миллионов в 2024 году. Причины прозаичны и тяжелы одновременно: инфляция, увеличение численности войск, растущие выплаты семьям погибших солдат и возросший расход боеприпасов. «К сожалению, в этом году ведение боевых действий стало настолько дорогим, что мы не можем покрыть даже свою долю расходов», — констатировала она.

Отдельная линия давления — экспорт. Фактическая блокада черноморских портов, которую Москва усилила ударами по южным областям, поставила под угрозу экспортную выручку объемом около 40 миллиардов долларов. Речь идет о главных статьях украинского экспорта: сельскохозяйственной продукции, чугуне и стали. Именно эти поставки формировали валютные поступления, за счет которых во многом и держался бюджет. Теперь этот канал если не перекрыт полностью, то серьезно ограничен.

Внутренние доходы бюджета за первые восемь месяцев оказались на 1,35 миллиарда долларов ниже ожидаемого, причем четверть этих потерь пришлась на один только август. Тенденция к ухудшению налицо: удары по промышленности и логистике напрямую бьют по налоговой базе, а значит, и по способности государства финансировать собственные нужды.

Ситуацию усугубляет характер боевых действий. Линия фронта спустя более четырех с половиной лет конфликта по большей части зашла в тупик, и обе стороны все чаще наносят удары по логистическим сетям и хозяйственным объектам, стремясь подорвать военные усилия друг друга. Уже более двух недель Россия наносит по Киеву почти непрерывные удары более быстрыми реактивными беспилотниками, нарушая жизнь города, работу предприятий и государственных учреждений. Это уже не эпизодические атаки, а системное давление на экономический тыл.

Правительство ищет выход, но пространство для маневра сжимается. Обсуждается сокращение или отсрочка невоенных статей бюджета, ведутся переговоры с западными партнерами о новой финансовой поддержке. Однако четкого и быстрого решения пока не найдено. До конца года Украине предстоит покрыть дополнительный дефицит средств на оборону — и это на фоне того, что зима уже на пороге.

Показательно, что тревожные сигналы звучат не от внешних аналитиков, а от самих украинских officials, отвечающих за экономику и бюджет. Когда министр экономики и глава бюджетного комитета парламента публично признают, что страна не может покрыть даже свою долю военных расходов, это означает переход в качественно иную фазу. Дальнейшее зависит от того, насколько быстро и в каком объеме придет внешнее финансирование — и придет ли оно вообще в условиях, когда внимание западных партнеров рассеивается, а собственные бюджетные проблемы растут.