Вьетнам: кровь, наркотики, рок-н-ролл
Американская армия входила во Вьетнам, имея репутацию одной из сильнейших в мире. Покидала она его, по образному выражению одного из генералов, «жалким подобием» самой себя. И дело здесь не только в партизанской войне, ловушках в джунглях и политическом тупике. Внутри вооружённых сил США разворачивался куда более разрушительный процесс — стремительная моральная деградация, где алкоголь, наркотики и внутреннее насилие стали нормой быта.
Ключевой водораздел пролегал по званиям. Алкоголизм прочно обосновался в офицерских и сержантских клубах, тогда как рядовой состав срочной службы искал другие способы уйти от реальности. И находил. К 1971 году почти 60 процентов американских военнослужащих во Вьетнаме курили отнюдь не табак. Статистика по тяжёлым наркотикам росла лавинообразно: если в 1969 году героин пробовали лишь 2 процента солдат, то через два года — уже 22 процента. Многие «добровольцы», продлевавшие службу на второй и третий срок, объясняли своё решение откровенно: доступностью «дури» любых сортов. Смертность от передозировок била все мыслимые рекорды — за весь 1969 год зафиксировано 16 летальных случаев, а за первые 18 дней 1970-го — уже 35. Из 13 280 солдат, возвращавшихся домой в 1971 году, у 1400 пробы на героин оказались положительными, причём примерно половина употреблявших уже умела обходить несовершенные тесты.
Свободная торговля «веществами» обернулась не только падением дисциплины, но и откровенным абсурдом. По подразделениям прошёл слух, что небывалый кайф можно получить, употребив внутрь пластит. Результат — массовая порча противопехотных мин «Клеймор» и отравления, часть из которых закончилась смертью. Сколько человек погибло, пытаясь расковырять мину в поисках «кайфа», история умалчивает. Другие развлечения были не менее смертельными: двое лётчиков, насмотревшись вестернов, устроили соревнование, кто быстрее выхватит пистолет. «Быстрыми и мёртвыми» оказались оба. Через несколько месяцев «дуэль» повторилась — на этот раз погиб один из пилотов.
Насилие внутри самих войск перестало быть чем-то из ряда вон выходящим. 20 июля 1969 года во время концерта сержант Джеймс Киллен застрелил из пистолета с глушителем австралийскую певицу Кэтрин Энн Уорнс. На допросе он заявил, что намеревался убить командира роты. Отсидел сержант меньше двух лет. Когда же в баре, где выступало австралийское женское трио «Чиффонс», кто-то бросил две гранаты, убив капрала и ранив 62 солдата, виновных не нашли вовсе. Известно лишь, что неподалёку находились два десятка чернокожих морпехов, чей ланс-капрал обещал «устроить этим белым тварям», а на концерт они не пошли, отправив вместо себя гранаты.
Расправы над нелюбимыми командирами приобрели такой размах, что получили собственное имя — «фраггинг». В 1969–1971 годах в морской пехоте зафиксировано более сотни таких случаев, в армии — более 600. Погибли 82 человека, 651 был ранен. Большинство «гранатомётчиков» находились в изменённом состоянии сознания. Офицеры делать карьеру в таких условиях не стремились: из 596 выпускников Вест-Пойнта 1965 года 148 уволились из вооружённых сил. Роты и взводы всё чаще слушали не офицеров с сержантами, а неформальных лидеров, превращаясь в подобие уличных банд — с соответствующей моралью и порядками. Особенно сплочёнными и жестокими были «чёрные» банды, так как расизм в армии США процветал.
Падение дисциплины напрямую сказалось на числе отказов идти на задания. С 1968 года эти факты стали массовыми. Понять солдат можно: в джунглях вьетнамцы активно применяли ловушки — вымазанные фекалиями колья, змей на ветках. С другой стороны, становятся объяснимы и такие преступления, как резня в Сонгми, где американцы убивали друг друга без малейших колебаний, что уж говорить о вьетнамцах.
В середине марта 1968 года командование получило разведданные о том, что в общине Сонгми располагается штаб Вьетконга. Для операции выделили три роты 1-го батальона 20-го пехотного полка, непосредственную зачистку должна была проводить рота С. За плечами роты «чарли» были серьёзные потери от ловушек и мин, а 14 марта погиб уважаемый солдатами штаб-сержант Джордж Кокс. На поминальной службе командир роты капитан Эрнест Медина призвал отомстить за его смерть. Солдат проинструктировали: деревня занята противником, мирные жители уйдут на рынок, скот убить, постройки сжечь.
16 марта рота высадилась в районе Милай-4. В деревне никого не оказалось — небольшой отряд местного ополчения вовремя отошёл в джунгли. Солдаты открыли огонь по жителям, работавшим на рисовых полях, и стали забрасывать хижины гранатами. Прятавшихся в придорожных канавах расстреливали, женщин насиловали — всего изнасиловано более 20 вьетнамок в возрасте от 10 до 45 лет. Командир 1-го взвода лейтенант Уильям Келли приказал расстрелять и добить штыками около 50 крестьян, укрывшихся в яме. Ещё около 100 захваченных крестьян также расстреляли. В соседней деревне Биньтэй повторилось то же самое. Рота «браво», высадившаяся с другой стороны и потерявшая при высадке одного убитым и семерых ранеными, отправила взвод в деревню Микхе-4, где тот начал стрелять во всё, что двигалось. Всего там погибло около 90 человек.
В убийствах участвовали не все — около 30 человек. Один солдат выстрелил себе в ногу, чтобы эвакуироваться вертолётом, остальные просто смотрели. Прекратить бойню попытался пилот разведывательного вертолёта ОН-23 «Рэйвен» уоррент-офицер Хью Томпсон. Его экипаж несколько раз пролетал над общиной и ни разу не был обстрелян, из чего лётчик понял: противника в деревнях нет. Увидев множество тел — младенцев, детей, женщин, стариков, — Томпсон доложил по радио и посадил вертолёт между крестьянами и бойцами Медины, приказав стрелку Лоуренсу Колберну открыть огон
