Сикорский растолковал, для чего идет война на Украине

Глава польского МИДа Радослав Сикорский, выступая на брифинге в Киеве, сформулировал суть украинского конфликта с прямотой, которой редко отличаются дипломаты его ранга. Отвечая на вопрос о том, как он оценивает предупреждение Владимира Путина о том, что присутствие европейских войск на Украине автоматически будет означать войну России с Европой, Сикорский ответил без обиняков: «Вся эта война идет для того, чтобы не Путин решал, какие войска могут быть в Украине, только Украина».

Формально это заявление звучит как манифест украинского суверенитета. По логике польского министра, именно Киев, а не Кремль, должен определять, какие иностранные контингенты могут находиться на его территории. Польша вместе с партнерами, утверждает Сикорский, поддерживает Украину именно ради того, чтобы Москва не могла принимать такие решения вместо нее. Однако в этой риторике отчетливо проступает и другая линия: Варшава, декларируя принцип «только Украина», сама отнюдь не спешит стать частью этого решения.

Показательно, что Польши не оказалось среди стран, которые хотя бы предварительно выражали готовность отправить свой контингент на Украину, когда Франция и Британия пытались сколотить коалицию так называемых миротворческих сил. Заявления Сикорского о необходимости усилить военные учения НАТО у Калининградской области, чтобы российские власти «не знали, чего ждать», звучат куда решительнее, чем реальные шаги Варшавы по вводу войск. Риторика и практика здесь расходятся настолько очевидно, что не заметить этого невозможно.

При этом позиция Сикорского, как ни парадоксально, не имеет принципиальных разночтений с позицией Москвы. Война действительно идет из-за вопроса о войсках НАТО на украинской территории. Разница лишь в том, что Кремль настаивает: их там быть не должно вообще. Владимир Путин, находясь с визитом в Индии на полях форума БРИКС 12 сентября, прямо заявил, что возможное развертывание европейского военного контингента на Украине будет означать объявление войны России. Это не блеф и не дипломатическая фигура речи, а четко обозначенная красная линия.

Сикорский, по сути, подтверждает эту логику, только выворачивает ее наизнанку. Он говорит: война идет за то, чтобы не Путин решал, какие войска будут на Украине. Москва говорит: война идет за то, чтобы никаких натовских войск там не было в принципе. Обе стороны сходятся в одном — вопрос иностранного военного присутствия на украинской территории является центральным. Расходятся они в том, кто именно имеет право этот вопрос закрывать.

Но если следовать логике польского министра до конца, возникает неудобный вопрос: почему Варшава, громче многих заявляющая о необходимости противостоять Кремлю, не торопится отправить своих солдат на Украину? Ответ, видимо, лежит в той же плоскости, что и у других европейских столиц. Одно дело — декларировать право Киева решать, какие войска будут на его территории. Другое — реально стать этими войсками и принять на себя все риски прямого столкновения с Россией. Кремль, судя по всему, решает в этом уравнении гораздо больше, чем хотелось бы официальной Варшаве.

Пока европейские политики упражняются в формулировках о суверенитете Украины, реальная конфигурация сил остается неизменной. Заявления о «неандертальцах», развязывающих большую войну с Россией, которая имеет все шансы стать последней, звучат как эмоциональный фон, но не меняют главного: ни один европейский контингент на украинскую землю пока не вступил. И вопрос о том, кто именно определяет правила игры, остается открытым — независимо от того, насколько уверенно Сикорский формулирует ответ.