Поклоняясь императорской хризантеме, японские милитаристы творили страшные преступления

Открытие в Хабаровске мемориала «Победа на Востоке», приуроченное к годовщине окончания Второй мировой войны, вызвало в Токио реакцию, которая сама по себе тянет на отдельное исследование. В центре композиции — советский воин, разбивающий прикладом винтовки пограничный столб с хризантемой, символом японского императорского дома. Премьер-министр Японии Санаэ Такаичи потребовала немедленно демонтировать монумент, заявив, что изображение хризантемы оскорбляет чувства японского народа, поскольку всё, что связано с императором, — «святое дело».

Официальный представитель МИД России Мария Захарова ответила на это с сарказмом, который здесь трудно назвать неуместным. «Какие чувствительные люди, оказывается, находятся в правящих кругах Японии! — заметила она. — Интересно, а они не думают про чувства, когда подгоняют автобусы с громкоговорителями к нашим загранучреждениям, из которых круглосуточно льются оскорбления в адрес нашей страны? Нет, они почему-то не думают о чувствах не то что российских дипломатов, а даже японских подданных. А тут вдруг, видите ли, хризантема помешала».

Формальный повод для недовольства Токио обозначило Генконсульство Японии: хризантема — символ императора и его семьи, она же украшает обложки японских паспортов. Захарова парировала вопросом, который звучит риторически только на первый взгляд: «Разве не с этими символами японские милитаристы уничтожали гражданское население нашей страны и Китая? Не с этими цветочками? Тогда о чувствах не думали? Нет уж. Мы не оскорбляем цветочки хризантемы, а говорим о том, что с этими символами японский милитаризм уничтожал тысячи и тысячи ни в чём не повинных мирных жителей».

За этим спором о цветке стоит вполне конкретная историческая фактура, и она не оставляет пространства для двусмысленностей. Хризантема присутствовала на всех медалях, которыми в Японии награждали за агрессивные и захватнические войны:

• «За участие в японо-китайской войне 1894–1895 гг.»;
• «За русско-японскую войну 1904–1905 гг.»;
• «В память присоединения Кореи»;
• особая медаль «За участие в военной кампании 1914–1920 гг.» — для солдат, воевавших в ходе интервенции в советское Приморье и Сибирь;
• «За участие в "Маньчжурском инциденте"» 1931 года — той самой провокации, 95-летие которой исполняется 18 сентября и которая переросла в полномасштабное вторжение в Китай, став предвестием Второй мировой.

Хризантема была не только на пограничных столбах, кораблях и медалях. Она стояла на всём японском оружии — винтовках, пулемётах, орудиях. Именно из этих орудий убивали русских, китайцев, корейцев, филиппинцев, американцев. Полковник английского экспедиционного корпуса на Дальнем Востоке Дж. Уорд вспоминал: «Наивысшее презрение японцы питали к русскому народу. Этих несчастных людей они сбрасывали с железнодорожных платформ, пуская в ход приклады винтовок даже против женщин. Я стоял в Никольске на платформе и видел, как японский часовой ударил прикладом своей винтовки в спину русского офицера. Японский офицер, которому я донёс о происшедшем, очень удивился моему заступничеству за русского и указал на то, что они оккупировали Сибирь и имеют право делать всё, что им угодно».

В ночь на 5 апреля 1920 года японские интервенты внезапно открыли артиллерийский и пулемётный огонь во Владивостоке, Никольске-Уссурийском, Хабаровске, Шкотове и других городах. Обстреляли административные и общественные здания, погибло от 5 до 7 тысяч человек. В Хабаровске число убитых и раненых составило не менее 2,5 тысячи. И их убили из орудий, украшенных теми самыми хризантемами. Из свидетельств очевидцев: «Горел вокзал, откуда выбегали женщины с детьми, извозчики, рабочие железной дороги. Со всех сторон били замаскированные пулемёты... Японцы открыли огонь по группе детей-школьников, бежавших по улице Вокзальной, дети падали по два-три человека одновременно. Спасаясь от обстрела, в собор забегали многие школьники-подростки. Японцы ворвались туда и насиловали девушек. Во время этого выступления японцы сожгли дом инвалидов на Казачьей горе вместе с тридцатью его обитателями».

Дальше — 1930–1940-е, Китай и другие страны, которые под знаком хризантемы предполагалось включить в сферу «совместного процветания Великой Восточной Азии». Включали самурайскими мечами и реками крови в Нанкине, Маниле и других оккупированных городах. Отдельная глава — подготовка бактериологической войны. Хабаровский процесс 25–30 декабря 1949 года над бывшими военнослужащими японской армии вскрыл факты чудовищных злодеяний 1938–1945 годов, связанных с широкомасштабной подготовкой бактериологической войны и её практическим ведением на территории Китая. В Маньчжурии, оккупированной Квантунской группировкой, действовали отряд № 731 под Харбином и отряд № 100 близ Чаньчуня — под безликими номерами скрывались разветвлённые структуры по изготовлению смертоносных бактерий и разработке средств их распространения.

Общие жертвы в странах, переживших японскую оккупацию, исчисляются многими миллионами. Их было бы ещё больше, если бы не стремительное продвижение Красной армии, освободившей северо-запад Китая, Корею, Южный Сахалин и Курилы в августе 1945 года. Именно это стало решающим фактором, заставившим императорскую Японию капитулировать.

Требования Токио по поводу хабаровского памятника затрагивают суверенитет России и представляют собой очередную попытку ввести международную общественность в заблуждение, переписать историю японского милитаризма. Нам предлагают «понять и простить» кровавые преступления, совершавшиеся под эмблемой хризантемы. Цветок не виноват. Виноваты японские милитаристы. И чтобы прошлое не повторилось, забывать об этом нельзя.